— Можешь прощаться с этим миром, эйки. — Блэквуд остановился напротив своего окна, стукнув по нему кулаками. Стекло загудело под ударом. — Думаю, ты его больше не увидишь.
— Уже, чертов Блэквуд! — Вскричала я, находя в себе силы вскочить на ноги. — Я уже попрощалась с ним! С того самого момента как ты, ублюдок, посадил меня на цепь. Или ты думаешь, что жизнь с тобой — рай?! Вместо того чтобы одним милосердным ударом убить меня, ты растянул мою агонию на недели. Ты… такая тварь, которых и искать не нужно — не найдешь. Не только в этом мире, но и в последующих! И теперь ты решил выкинуть меня?! Отдать?! Наконец-то! Потому что меня тошнит от тебя! Возможно, твой владыка будет достаточно милосердным, чтобы быстро оборвать мое жалкое существование. Ах да! Я слишком… одноразова, так что думаю… только на раз меня и хватит. И славно! А то я уже устала от этой неопределенности.
— От какой неопределенности, эйки? — Пробормотал Блэквуд, кидая на меня взгляд через плечо. — Ты ведь не думаешь, что я мог отпустить тебя? Все было определенно с самого начала. Я ведь уже давно сказал, что отдам тебя взамен на свою свободу. На свою жизнь. Ты стоишь чертовски дорого для человека. Все же речь идет о моей силе.
— О, какой комплимент, гребаный Блэквуд! Стою слишком дорого!
— Это не я так считаю. А мой Повелитель. — Хмыкнул он, чем добил меня окончательно. — Ты понравилась ему. Он в восторге. Но собственно, я на это и рассчитывал. Если он считает, что чаши весов уравниваются, когда речь идет о моей свободе и тебе — пусть. Мне все равно на самом деле. Если бы он посчитал достойной платой сотню шлюх — я бы ему дал их. Ты? Пожалуйста. Это для меня ничего не значит.
— Ты… лжешь. — Выдохнула я пораженно. Нет, клянусь, Блэквуд лгал! Впервые в жизни, он лгал. Причем не мне. А себе.
Гнев и злость мешали мне разглядеть истину. Гораздо, гораздо позже я пойму, что Блэквуд пытался убедить в первую очередь себя. Не чувствуя ранее этой боли и невероятной беспомощности, что присущи лишь людям, которые предаются своим чувствам полностью, Блэквуд страдал, пытаясь избавиться от них. Пытаясь убедить себя в том, что он все это переживет. Как переживал ранее. Что все забудет, все, что его волнует сейчас. Потому что потом он будет иным. Он уже не будет человеком, он будет могущественен и силен, и его уже не будет трогать то, что трогает сейчас. Он считал, что ему просто нужно это пережить. Став самим собой он забудет о своем заточении и о том, что происходило в этот ненавистный год, уже на следующий день.
Но сейчас я была ослеплена злостью и обидой.
— Лгу?! Не совсем. — Усмехнулся он остро. — Завтра, эйки, я отдам тебя самому жестокому мужчине, которого когда-либо носила земля. И ты поймешь это… Знаешь, Райт он изобретателен… вы люди жестоки, но примитивны. А он… ты все поймешь, эйки. У него особая жестокость.
— Передай ему, что у него появился конкурент. Ты, Блэквуд!
— Сама передашь. Завтра ты ему все скажешь, эйки. Хотя… не думаю, что у вас будет время для разговоров.
— А ты подумай! Хочу, чтобы ты об этом подумал, Блэквуд! — Я прищурилась, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я хочу, чтобы ты думал об этом всю свою оставшуюся гнилую новоприобретенную жизнь. — Я взмахнула волосами, надевая на свое лицо маску спокойствия. — А я пока пойду отдохну. Все же сон будет редкостью для меня теперь, не так ли?
Я не стала ждать его ответ. Все же это было риторическим вопросом, который должен был задеть Блэквуда. Но я была уверена тогда, что он пропустил все мои слова мимо ушей. Слова пыли ничего не значат для него. Его ведь ничем не проймешь…
Глава 22
Он должен чувствовать предвкушение. Ту сладкую томительную радость, которая лишь обещает восторг и благодать, что снизойдут на него совсем скоро. Всего каких-то несколько часов, после двух лет подобной жизни. Он должен чувствовать нетерпение, это приятное волнение в груди.
Аарон Блэквуд стоял перед стеклянной стеной, смотря на город, который уже совсем скоро покинет. Наконец-то он вернется туда, где быть должен. Где его истинное место. Призвание. Дом. Он вернется туда и забудет весь эти треклятые два года, как чертов сон. Пусть он снов и не видит, но на этот раз позволит себе так думать. В конце концов, у него достаточно времени, чтобы все пережитое здесь стало обычным прошлым, которое не будет волновать его абсолютно.