И все же, я еле удержала себя от глупых вопросов. Спрашивать Райта о других мужчинах было слишком уж неосмотрительно. Даже при расчете, что он не рассматривает меня в качестве сексуального партнера. Я все-таки принадлежу ему. Но все же…
Сколько я не видела Блэквуда?! Четыре дня… около того. Этот ублюдок наверняка и не помнит меня, у него все же отсутствует совесть, да даже ее эквивалент в этом мире. Он наверняка теперь не собирается помирать от рака. Жив, здоров, наслаждается прелестями своей долгой жизни.
Что-то похожее на желание мести разгорелось во мне с новой силой.
— Шерри, ты дана мне Богами, воистину. — Я посмотрела на моего маленького Владыку, на лице которого сияла самая прекрасная из видимых мною улыбок. — Ты найденный алмаз с бесчисленными гранями. И я думаю, что мне не хватит жизни, чтобы увидеть их все. — Он протянул ко мне свои ладони, и я поторопилась подойти. Когда он так говорил, и когда на его лице была вот такая улыбка, я просто таяла. Он говорил замечательные вещи, а я была простой женщиной. Когда мое лицо оказалось в чаше его ладоней, он поцеловал обе моих щеки, нежно и медленно, после чего отклонился, заглядывая в глаза. — Проси, что хочешь, я дам тебе. Все должно вознаграждаться, моя Шерри, а ты ценишься мною выше всех моих рабов. Проси.
Это был идеальный вариант.
— Я хочу… чтобы ты провел со мной целый день. — Мое внимание и интерес льстили ему, а я же хотела обернуть все это в свою пользу.
«Расчетливая как всегда, эйки» — сказал бы Блэквуд.
И все же, мой ответ его несколько удивил. Его глаза вновь говорили мне: «Зачем тебе это? Я клянусь дать тебе все, а ты просишь то, что уже у тебя есть?»
— Девочка, ты хочешь мужчину? — Внезапно его взгляд погас, стал таким… унылым, словно он во мне разочаровался. Словно говорил: «о, и ты такая же».
— Нет! — Спохватилась я, сжимая его ладони в своих (вольность непозволительная). — Я хочу, выти за стены вместе с тобой. Чтобы ты мне… показал свой мир. Чтобы… я увидела его твоими глазами. Слуги не разговаривают со мной, говоря, что это запрещено. Я хочу узнать, понять… так многое. Там так много всего неизвестного мне. — Я кинула взгляд за окно. — Но одно я могу сказать с уверенностью. Этот мир такой же загадочный и неизвестный, как и его Владыка.
— О, любопытная женщина. — Он удовлетворенно рассмеялся, заставляя и меня улыбнуться в ответ. А уже в следующую секунду рядом со мной был мужчина лет тридцати. И я не удержалась от вскрика, когда он неожиданно подхватил меня на руки. — Я весь твой завтра. А пока… я чувствую чье-то ожидание.
Он пошел со мной на руках к выходу из комнаты. Потом по коридору, не смущаясь (ну еще бы) тех редких слуг, которые падали перед ним на колени, едва завидев.
— Наверное, мое? — Предположила я, дабы рассеяться собственную неловкость.
— А ты чего-то от меня ждешь, малышка Шерри?
— Уже. Да. — Я слабо улыбнулась.
— Женщина, как бы я хотел, чтобы ты принадлежала лишь мне. — Когда он дошел до своих покоев, то поставил меня на ноги, удерживая за плечи перед собой. — К сожалению, судьба все решила иначе.
— И все же именно ты меня держишь. — Я знала к нему подход. Это льстило даже больше его слов.
— Я хочу, чтобы, когда я вернулся, ты спала в моей постели. — Проговорил он, вновь бережно обхватывая ладонями мое лицо.
— Да будет так. — Успела я прошептать, прежде чем мужские губы лишили меня такой способности.
Его поцелуй был полон нежности и бережности.
А в моей голове пронеслась предательская мысль: И все же Блэквуд целуется лучше.
Сегодня был у Него. Опять ни слова с его стороны. Райт возвышался над нами даже в этом. Как его палач и инквизитор, я должен был докладывать о работе нашей канцелярии, занимающейся поиском предателей и заговорщиков. А еще выявлением новых врагов. Раньше скучать не приходилось. Теперь? Я думаю постоянно об одном и том же, потому раздражен самим собой. Я был весь на взводе когда пришел туда, а когда вышел то понял, что сегодня непременно кто-то умрет от моей руки.
Со злостью замечал, что ищу ее взглядом. В моих мыслях только и крутилось что это гребное человеческое «а вдруг». На что я рассчитывал?! Зачем мне видеть ее? Узнать, жива ли она? Знал, что жива…
А когда услышал Бетховена, то убедился в этом окончательно. Эйки любила композитора, он иногда играл в перерывах между Мэнсоном и ребятами из Рамштайн. Я вслушивался в эти живые звуки. Как они прерываются, потом возникают снова. А потом все окончательно затихло и эта тишина давила на меня. Я стоял в этом долбаном зале и прикидывал, почему же она не играет дальше? Почему замолчала? Что заставило ее перестать играть.