Ага. Конечно. История, как же.
Уходя оттуда, я точно знала, что вновь вернусь. Я даже не думала об этом, просто моя любопытная натура и моя женская суть все решили за меня.
Тиа за эти дни тоже как будто освоилась. Не казалась такой забитой и умирающей. Возможно, она и верила в нашу скорую кончину, но в ее глазах уже не мелькали строки покаянных молитв и молитв за упокой. Смертельный приговор, в ее понимании, уже был вынесен, но пока отложен до «лучших» времен.
Она уже не отказывалась от пищи и дабы не чувствовать себя совершенно никчемной (а может просто от скуки), она предложила свои услуги пряхам этого дома. Поразительно, но ее охотно принял этот трудящийся женский коллектив. А я была этому несказанно рада, потому что сама знала, что чтобы наверняка отвлечься от тяжелых мыслей, нужно просто занять себя делом.
В общем, за эти несколько дней, я узнала много нового. Ну и еще, убедилась окончательно в том, что Блэквуд — родовитый и знатный сукин сын. Я и раньше это подозревала. Все в мужчине, от взгляда до манер, говорило о том, что он занимает у себя не последнее место. Теперь это стало очевидным.
Совсем скоро очевидным стало и другое. Всего за неделю я непозволительно привязалась к этому дому.
Этой ночью ей не суждено было уснуть. Даже больше, все в ней противилось сну, стремясь за пределы комнаты, освещенной огнем, гуляющим в камине. Уродливые длинные тени касались пола, стен, забирались на кровать, вздрагивая при каждом новом всполохе пламени в очаге. Угрюмое молчание древнего замка, в котором раздавалось лишь потрескивание сухих поленьев, нагоняло уныние. Ветер за окном был еле слышен, перешептываясь с листвой садовых деревьев. Он звал ее, шепча нежное имя. Звал в холод, в темноту, дальше от уюта и тепла.
О великое женское любопытство. О великое воображение Шерриден Бертран.
Она вскочила с кровати стремительно, так если бы у нее в голове уже созрел план. Подхватив теплую шаль, Шеден накрыла ей обнаженные плечи, на которых висели лишь лямочки тоненького сарафанчика. Подойдя к двойным дверям, она прислушалась.
Тишина. Замок дремал и был нем, как камень древних стен.
Каждое движение, каждый вздох был полон осторожности. Девушка запомнила эту дорогу отлично. Еще в самый первый раз, оказавшись здесь, она помнила, где находиться неогороженый вход в черные лабиринты подвала.
Там не было двери. Не было кованых врат, которые должны были отгораживать ту опасность, которая таилась в черноте подземных коридоров. Просто порог с начертанным на нем древним посланием, которое никто не сможешь расшифровать. Разве только хозяину дома дано познать смысл тайных слов.
Остановившись на самом верху лестницы, Шерри кинула взгляд вниз. Чернота манила своей таинственностью и неизвестностью. Холодные объятья тьмы выглядели гостеприимно, обещая тайное знание, раскрытие сути непознанных вещей.
К тому же Шерри прекрасно знала, для чего спускается туда сейчас. Среди этих спутанных нитей коридоров, среди мириад неизвестных комнат затерялась та единственная, которая носила на своих стенах слова. Которая запечатлела чувства и воспоминания Аарона Блэквуда.
И ей нужно было узнать. Нужно было понять. Навряд ли эти стены примут ложь. Слова, выскобленные с кровью, должны были содержать в себе истину. Ту, которую она хотела знать.
Женское любопытство было проклято давно. Но она сделала это еще раз, беря факел со стены коридора, начиная медленно спускаться вниз. Тьма не казалась опасной, даже тени в комнате казались более устрашающими. Густая и непроглядная, она была похожа скорее на черничное варенье, чем на саван покойника.
Легкий ветер, словно чье-то дыхание, коснулся лица, задевая некоторые пряди распущенных, взъерошенных волос, когда девушка неторопливо, освещая себе дорогу светом факела, переступила заветный порог.
Шаг. Еще один, неторопливый и полный неуверенности, прежде чем она обернется, вглядываясь во тьму, не находя лестницы, которая должна была остаться за ее спиной.
Паника кольнула сердце, которое забилось учащенно. Пальцы сжали факел сильнее, когда Шер подняла его над головой, пытаясь прогнать от себя назойливую темноту, которая словно двигалась, изменяясь. Где-то там, вдалеке, притаившись, она как будто следила, заманивая в ловушку обещаниями непознанного, загадочного.
Шеден сделала новый шаг вперед, оглядываясь по сторонам все еще неуверенно и боязливо. Абсолютная тишина звенела в ушах голосом смерти.
Но постепенно шаги девушки стали более смелыми, а темп — стремительным. И, слава Богу, ее факел горел исправно. Однако этого слабого источника света было недостаточно для обилия тьмы, живущей в этих катакомбах.