А еще эти туфли… я никогда не носила каблуки. Ну точнее, с тех пор, как ушла из семьи, где каблуки для женщины — это как регалии для императора. В общем, я их носила дома как тапочки. И теперь на мне были неплохие лабутены, которые я купила год назад на это… чертово собеседование. И не надевала их больше никогда. А тут надела. Это все Лия… и платье это чертово тоже она навязала. Приличное общество, черт бы его драл. Какое это… приличное общество?
Словом, я уже готова была ползком ползти до этого туалета, но внезапно наткнулась на стену. Налетела на нее лбом. Этот камень вырос прям из-под земли, ей Богу.
И я застыла. Тупик. Стою и пытаюсь сообразить, что мне делать дальше. Говорю же, пьяна я была жутко, а может все дело в том, что было темно как в преисподней, потому я растерялась совершенно.
Не знаю, зачем я это делала, может пыталась удержаться… мои ладони поползли вверх, изучая все эти несвойственные стене выпуклости. А… приятно. И она была такой теплой под моими ладонями.
Я вообще, когда немного под градусом, могу остановиться и смотреть на дерево с час. Просто смотреть и думать о том, какие у него зеленые листья.
Вот и теперь я стояла, как идиотка, и трогала эту стену. Снова и снова… Задний мозг уже мне сказал по-джентельменски, что это не стена вовсе. А я просто остановится не могла. Нравится мне прикасаться и все тут. О, кажется это пуговицы рубашки… мужчина…
Я глуповато улыбнулась темноте, думая над тем… черт его знает, над чем я там думала. Просто лыбилась и трогала, как младенец, трогает непонятную ему вещь — изучает, познает. Он был приятен на ощупь… этот мужчина.
Наверняка один из тех, которые тут работают. Ну точно.
В следующий момент произошло то, что заставило меня жалко вскрикнуть. Все это великолепное тело, двигаясь с умопомрачительной скоростью, вдавило меня в стену. А мой тихий крик заткнула широкая и твердая мужская ладонь. Совершенно не нежно. Грубо и настойчиво. И я застыла, ощущая его с ног до головы своим телом.
У меня перехватило дыхание то ли от страха, то ли от того… что упиралось в мой живот. И это…. Ого-го-го… матушка природа, да это же не его собственное, ведь так?
И… ну странно, он был непозволительно возбужден. Кажется, я выбрала неподходящее время для того, чтобы на него налететь… возбуждение ведь не может возникать вот так внезапно.
Когда я ощутила дыхание в своих волосах, его хриплое дыхание, то поняла, что нет, все-таки может. И… это я сейчас была непозволительно, чудовищно возбуждена. И это исключительно неправильно. Все что здесь происходило было неправильным. И, наверное, поэтому мне так хотелось этого… Чего?
Я определенно чего-то хотела, но, кажется, была так пьяна, что даже не могла понять — чего конкретно. А он знал… почему-то создалось такое впечатление — что он все знал.
Наверное, мы стояли так целую вечность, чувствуя возбужденные, напряженные тела друг друга, пока я не пошевелилась, попытавшись вздохнуть. И это подтолкнуло его к действиям.
Во всяком случае, его ладонь медленно, словно неуверенно отстранилась. И я уже надеялась, что он собирается меня отпустить, однако уже в следующий момент моих губ коснулось его дыхание. И… я была не так пьяна, чтобы не понять, что тут намечается.
И что я сделала, вместо того, чтобы его оттолкнуть или хотя бы отвернуться?
Мои руки взметнулись вверх, я нашла его голову, запустив пальцы в великолепный шелк волос, притянув к себе настойчиво, со всей силы, которая тогда у меня была.
И все. После этого жеста мы оба знали, что пути обратно нет.
Еще несколько минут назад размышляла о том, что никогда не смогу получать удовольствие от близости с мужчиной — и на тебе. Судьба вообще любит иронизировать все. У нее какой-то нездоровый юмор…
И… о Небо. Этот мужчина не просто умел целоваться. Этот мужчина был рожден для таких чувственных прикосновений к женщине. Он целовался с одержимостью утопающего, для которого ты — вожделенный глоток. Он был до того великолепен, что я даже всхлипнула, опасаясь слез восторга и экстаза, которые рвались наружу.
Его твердые горячие губы действовали быстро и умело, пока он запустил руки в мои непослушные волосы. И это было жестом собственника, жестом требовательного любовника.
Мою голову мягко, но все же настойчиво оттянули, заставляя шею выгнуться, и тогда он углубил поцелуй. Этот вкус… Солодового виски и сладковатого табака. Где же… что же… это так знакомо… и почему-то это меня не остановило, а лишь больше распалило.