— Зачем? — Звучало тихим шепотом, в котором было столько ужаса и обреченности, что меня напугал собственный голос.
Но мне действительно нужно было понять его причины. Я не доживу до завтра, мне нужно знать прямо сейчас!
Если бы он хотел убить меня, он бы это уже сделал. Тоже и насчет изнасилования… да я вроде на его кровати уже часа три сижу! В одиночестве.
Оставлять меня одну сейчас было еще той подлостью. Не то чтобы я его очень хотела видеть. Но я ведь…
Боже, мне никогда не было так страшно. Я понимала, что если смогу отсюда выбраться, то больше никогда не буду спать в одиночестве. В смысле… я просто не смогу заснуть в темноте, да еще и одна.
Клянусь, найду себе парня! Нормального парня. Пущу на это дело всю свою внимательность, шарм и обаяние. Я даже одеваться стану прилично. И мысли держать при себе.
Почему-то я была уверена, что будь у меня хоть кто-то, проблем бы было меньше. В конце концов, я бы просто не была такой легкой мишенью.
Хотя, наверное, сила его безумия неукротима.
Он был заведен. Невероятно возбужден. А причина тому?
Черт, Аарон до сих пор не понимал, как остановился и оставил ее одну там, на своей кровати. Кажется, он не зря так почитаем своим народом. И когда говорили, что у него железная воля — не лгали. Он просто само терпение, сама невозмутимость и сдержанность.
Сидя в своем излюбленном кресле, посреди разлитого алкоголя, осколков стекла, посреди всего этого хаоса с сигаретой, он пытался расслабиться. Вот уже несколько часов к ряду. Однако ему не виделся белый песок и синее море — никаких расслабляющих мыслей.
Он смотрел на весь этот бардак и вспоминал. На этом полу она отбивалась как дикий котенок. Ногтями и зубами. Она так вырывалась, шипя и ругаясь, что покорить ее стало необходимым даже из-за чисто мужского принципа. Он любил подчинение. Сила, банально. Но такова природа. Она мудра в своей простоте.
Его ладони скользили по ее телу, облитому коньяком и виски, пока она выгибалась в его руках. А потом он схватил ее, прекращая глупую шутливую борьбу. И отнес в свою спальню — на его территорию. На кровать. И когда он приковал ее там… слизать все это виски с ее кожи и заодно наказать ее особым, изощренным способом, стало нуждой.
В общем-то, он пытался унять свое человеческое сердце, которое ему мешало. Ну и кое-что еще, что ему также мешало… тоже слишком человеческое. Потому что в былые дни он не чувствовал ничего даже отдаленно похожего.
Аарон грубо поправил свои штаны, шипя от возбуждения и боли.
Прежде чем снова посетить свою спальню, он должен хоть немного остыть. Достаточно для того, чтобы быть уверенным — он на нее не набросится.
— Ты слышишь меня! Ублюдок! Гребаный сукин ты сын! Я… знаешь, что я сделаю?! Я… вырву твое сердце и съем его, ясно?! Я… совершенно чокнутая, когда меня ограничивают. Я ведь так и сделаю! — Он слышал ее голос приглушенный стенами и смеялся.
Не сдерживаясь на этот раз. Вот в чем она была похожа на их женщин — это ее непокорность. Ее мягкое тело скрывало железную волю. И ему нравилось это. Он должен ее покорить, он должен присвоить и приручить… чтобы затем отдать другому.
Одна эта мысль подействовала на него лучше, чем сотня холодных водно-душевых процедур. Улыбка быстро сошла с его лица, в глазах поселился холод полярных льдов.
Что это, черт возьми? Он ведет себя как мальчишка. Забавляется, в то время как ему нужно лишь объяснить ей всю суть, дать привыкнуть к этой мысли и отдать в чужие руки.
Так какого же черта он тут лыбиться как малыш с шоколадкой? Он начинает забывать свою истинную цель… К тому же у него осталось не так уж много времени.
Любое дикое существо можно приручить. Нужно только время. Время поможет ей смириться с ее положением. Рано или поздно, но она поймет, что ничего не изменить.
Ничего не изменить…
Аарон мотнул головой.
Это на него не похоже. Он стал слишком часто и всерьез задумываться над мелочами. Над несущественным. Над чем думать не должен.
Кинув взгляд на женскую сумочку, которая лежала на кушетке, Аарон поднялся. В конце концов, уже было шесть часов утра. А женщина так и не заснула. Она продолжала кричать все это время охрипшим голосом, пропитанным ненавистью и презрением. Верно, пусть ненавидит его. Потому что ее взгляда, полного желания, как у других, он бы не вынес…
Схватив ее сумку, Аарон решил исполнить свое обещание. Собственно говоря, ему все равно нужно когда-то рассказать ей о ее судьбе и будущем. И лучше сделать это раньше, чтобы дать больше времени свыкнуться с мыслью, что ее свобода больше ей не принадлежит.