Ее рот заткнули чужие губы с привкусом терпкого виски. Не пуская слова, не давая ей договорить, мужчина обхватил ее затылок, придвигая к себе. Плотнее, заставляя открыть рот, впуская его внутрь, настойчивого, горячего, такого умелого, когда дело касалось интимных ласк.
— Смотрю, ты относишься к этому очень серьезно. — Прошептал Блэквуд в ее дрожащие губы. — И это чертовски правильно, Шерри. Потому что пока ты принадлежишь только мне. А это… — Он продемонстрировал кольцо, что обхватило его безымянный палец. — Отличное доказательство наших отношений. Ты поймешь, Шерри. Ты совсем скоро поймешь, что наши отношения куда более глубокие, а связь куда крепче, чем у любого из смертных, носящих точно такие же. И эти четыре дня… в то время, что осталось у нас, это — знак того, что ты только моя. А я… я твой.
— Да пошел ты к че… — Она не успела, хотя отчаянно желала произнести что-нибудь грубое полностью, четко и ясно. Прямо в его самоуверенное лицо. Но ее удары были отбиты на полпути. Потому что поцелуи этого мужчины — мощное оружие. — Можешь отдать его…. — О Боже. Только бы не забыть суть разговора, — той тетке! Не смей! — Шер попыталась отвернуться, когда его пальцы повернули ее лицо обратно, заставляя принимать его великолепные поцелуи. Ее руки поймала его широкая ладонь, не давая сопротивляться. — П-прекрати… сейчас же… — Выдохнула она, отворачиваясь.
— Это был наш первый супружеский поцелуй, эйки. — Он до сих пор издевался над ней. — К сожалению… я не могу дать тебе большего.
— Ага. Я просто само сожаление, чертов Блэквуд. — Шер постаралась его оттолкнуть. Как оказалось, это бесполезное занятие. Мужчина продолжал нависать над ней, медленно стирая слезы подушечкой большого пальца.
— Рад, что ты меня понимаешь. — Аарон уткнулся в ее шею. — Я не имею права видеть тебя… я не могу касаться тебя там. Понимаешь?
Боже, этот мужчина сводит ее с ума.
— Помниться тебя это не остановило в тот раз. — Хмыкнула она.
— Тебе трудно сопротивляться, милая Шерри. А страсти, эйки, сопротивляться практически невозможно. А когда страсть питаешь по отношению к тебе… ну ты понимаешь, да? — Она чувствовала кожей, как его губы растягиваются в слабой улыбке. — Прости, маленькая Шерри. Если сможешь. Помни, что во всем что произошло, твоей вины нет.
— Я буду помнить, что во всем, что произошло, виновен ты, чертов Блэквуд. И нет. Я тебе этого не прощу.
— Тогда хотя бы пойми. — Он говорил это медленно, вкрадчиво и тихо. Словно действительно пытался донести до нее сокровенный смысл, действительно хотел, чтобы она поняла. — Я жил задолго до тебя. Я был тем… кто имел многое. Моя сущность, ее отняли у меня. Забрали и изгнали. Выбросили как… мусор, как что-то мелкое, несущественное и ненужное. Кем я был и кем стал.
— Неужели… оно того стоит? Или я ни черта не стою? — Шер скорее разговаривала сама с собой, продолжая тихо плакать. — Неужели ты так просто сможешь приговорить человека на смерть? На мучения. Для тебя это ничего не стоит, да? Тебе все равно, самовлюбленная ты сволочь.
— Тише, эйки. Я не хочу отдавать тебя. Я бы предпочел оставить тебя себе, однако думаю, ты бы…
— Да я бы тебя убила, пока ты спал, чертов Блэквуд.
— Вот видишь. Назад пути нет. Так уж получилось… я всегда довожу дело до конца.
— Ты… обретешь свободу. А что насчет… моей? — Прошептала Шерри, заглядывая в глаза мужчине, который приподнялся над ней. Буря и шторм. Все это было так знакомо…
— За все приходится платить, Шерри.
— Для тебя даже люди… просто цены. Средство для достижения целей. Ты… — Она вздохнула. — Нет на свете тех ругательств и оскорблений, которые бы полностью выразили мои чувства к тебе.
— Тогда просто помолчи. И дай мне тебя поцеловать. — Он вновь наклонился, стирая пальцами ее слезы. — Твои губы — лучшее, что мне доводилось пробовать, Шерри.