- Я нашел идеальную. И не собираюсь больше искать. - Он склонил голову набок. - Я видел многих женщин. - Ну кто бы спорил! - Мне было из чего выбирать... и мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что ты - лучшая. И давай мы больше не будем возвращаться к этому разговору.
Все это у него прозвучало ужасно. 'Лучшая' и 'идеальная'... все эти слова должны были доставить женщине наслаждение, если учитывать от какого мужчины они шли. Я же скривилась от отвращения. Он говорил обо мне как о товаре. Комплиментами и не пахло... Ха! Как будто мне нужны его комплименты.
- Сожалею, Блэквуд. Но ты не вернешься к себе на родину. Не-а. Твой владыка... будет от меня в ужасе, вот увидишь.
- Сожалеешь? Не думаю - Он наклонился над столом, с бокалом красного вина. - И ты ведь не видела моего владыку ни разу. А я провел с ним... очень много лет. Я присутствовал при его воцарении, я был рядом во все годы его правления. Оберегая его и его престол. Так кто из нас лучше знает, что понравиться моему правителю. Ты или я?
- Я захочу понравиться твоему правителю лишь для одного, Блэквуд. - Я подняла глаза, от своего стакана. - Чтобы потом посмотреть на тебя на плахе.
- Что ж, у тебя все шансы. - Он поднял бокал, ничуть не задетый моим высказыванием.
- Ты что... совершенно его не боишься? - Проговорила я через пару секунд. - Или ты просто не веришь, что у меня получиться заполучить его и его расположение?
- Глядя на тебя, я охотно в это верю. - Ответил серьезно, без тени улыбки Блэквуд. - А насчет страха... бояться неизбежного нелепо.
Нелепо бояться... смерти? Он явно не в своем уме. Либо он слишком древен, раз рассуждает об этом с такой легкостью.
- Да, ну может, ты мне облегчишь задачу и скажешь, чего ты боишься? - Усмехнулась я.
Просто дурачусь. Не думала, что он задумается над этим всерьез. А он просто молча уставился на меня, давая заглянуть в древние глубины его глаз. Не надолго. Я сама быстро перевела взгляд на свою тарелку.
На десерт были фрукты.
В этот день я ела самый сладкий и большой ананас, который только можно себе представить.
***
Любой, кто увидел бы меня в данный момент, покрутил бы у виска, если бы я заявила, что нахожусь в плену. Для тюрьмы это место было слишком роскошным, а я - слишком свободной.
За эти два дня я добилась своего - Блэквуд стал мне доверять. Относительно, конечно, но это было доверием.
Конечно, на ночь он меня привязывал, так же, как если уходил надолго. Но теперь только одну руку, потому я могла сидеть, или же подоткнуть руку под голову, когда спала. Мышцы больше не затекали, эта проблема была решена. Так же как и проблема с тонкой кожей на запястье. Напульсник на руке решал и эту задачу.
Когда же Блэквуд был дома, он великодушно разрешал мне свободно перемещаться по всем комнатам. Я не пыталась на него напасть больше. А дом был заперт надежно - код знал только сам Блэквуд и эта карточка-пропуск была лишь у него. В общем, еще немного и он вообще закроет на меня глаза. А я этого и добивалась.
Вечерами, когда он приходил и спускал меня с поводка, я часами сидела перед огромным окном в его гостиной, смотря на панораму города внизу, на улицы густо смазанные толпой. Манхеттен был прекрасен с такой высоты, в темноте, среди своих фальшивых, призывных огней. Даже такой - тесный и суетный - он был прекрасен. Но лишь с такого ракурса.
С высоты тридцать седьмого этажа можно было увидеть даже Центральный парк. Он чернел вдалеке, просто островок тьмы посреди моря огней. Живого моря, которое двигалось, дышало, постоянно перемигиваясь яркими, цветными огнями реклам и машин.
И люди. Так много людей, которые идут, суетятся и спешат. Смеются и грустят. И никто из них даже не знает обо мне. Что я тут... и так скучаю по ним.
Поразительно. Но я скучала даже по всем этим бродячим музыкантам в метро, по продавцу газет на углу моего дома, по заполненному желтыми машинами такси Бродвею и по людному и тесному Таймс-сквер.
Прошло всего пять дней, а мне казалось, что вечность.
И естественно, мой палач не собирался выгуливать меня.
За эти относительно свободные пару дней, я изучила свою тюрьму. Возможно, от Блэквуда и не утаился мой изучающий взгляд, но он молчал, наверняка объясняя это моим любопытством.