— Уже не имеет значения, но факт остаётся фактом. Мы в стенах академии и здесь, ты — моя несовершеннолетняя ученица.
Я бил в самое сердце, указывая ей на возраст. Низко с моей стороны, особенно учитывая тот факт, что я хотел ее, даже понимая, что ей всего семнадцать. Роза скрестила руки на груди, стараясь не смотреть в мою сторону, но глаза ее увлажнились. Я самый настоящий козел.
«Роза, умоляю, не плачь!» — Я знал, что не вынесу ее слез. Сорвусь ещё раз, заключу ее в объятия и уже точно никуда не отпущу.
— Я сама пришла к тебе и не стану заявлять на тебя!
— Роза, я на семь лет старше тебя. В десять лет это, может, и не так уж много значит, но сейчас разница огромна. Я взрослый. Ты дитя! — строго и грубо отрезал я.
Стоит ли мне продолжать указывать ей на ее возраст? Создавалось впечатление, что я не достигну результата подобным способом. Твердолобую уверенную в своих словах девочку ничем и никак не пробьёшь. Я восхищался ее решимостью. Но мне стоило придумать, что-то мощнее. Уже нет пути назад, я порву эту губительную связь раз и навсегда.
Но она, все ещё оцепенев, смотрела мне в глаза и уже вот-вот слезы были готовы пролиться по ее раскрасневшимся щекам.
«Как ты можешь смотреть на меня такими влюбленными глазами, Роза?»
— Дитя значит…
Я зажмурился, не желая слышать ее боль. Знаю, что заслужил, но я не представлял, что это будет настолько тяжело.
— В Сиэтле тебя ничего не смутило!
— Я не знал твой возраст! — я сжал зубы, понимая, что действительность уже не спрячешь.
Я попытался успокоиться и не переходить на крик. Она не заслуживала такого обращения и во всем была права, но я никак не могу объяснить ей истинную причину своего поведения. Я должен быть мягче с ней.
— Роза, — я выдохнул, собираясь с духом, — я совершал ошибки. Я действовал на свой страх и риск. Я убивал, — людей, не животных. А ты… Ты только начинаешь жить. Любая твоя ошибка ещё простительна, но моя — нет. Тебе сейчас впору делать уроки, ходить на вечеринки и заниматься всей этой девичьей ерундой.
— По-твоему, я настолько поверхностна?
«Проклятье! Почему она все понимает по своему?!»
— Такова существенная часть твоего мира, по крайней мере сейчас, — попытался я втолковать ей, но она тут же открыла рот, чтоб возразить мне:
— В Сиэтле… — она практически захлебывалась воздухом, но я поднял руку, не давая ей закончить.
— В Сиэтле я познакомился с красивой девушкой. Понимаешь? Ты — просто красивая девочка, Роза… Да что ещё мне надо было с тобой делать? Книжки читать? Посмотри на своё тело — оно потрясающе, любой бы не устоял!
Она едва не задохнулась от возмущения и обиды, а я все ещё старался держать взгляд твёрдым, дабы показать ей всю серьезность своих слов. Сейчас она непременно обидится и пойдёт и наконец напишет рапорт на меня и на этом все закончится.
Помолчав ещё несколько секунд, она сделала шаг назад и тихо сказала:
— Я поняла тебя…
Сейчас я втоптал в грязь все то прекрасное, что было между нами в минуты нашей близости. Ее улыбки, ее смех, влюблённый взгляд… я признался ей в любви и едва не услышал ответ.
Она повернулась и зашагала к выходу. Теперь все закончилось. Странное горькое облегчение накрыло меня с головой. Мне не стало легче, камень лишь тяжелее лёг на мою грудь, утягивая меня на самое дно. У самой двери, Роза решительно обернулась и собрав весь яд со своей души, выплеснула его на меня.
— Запомни, раз и навсегда, товарищ — я больше никогда не подпущу тебя к своему телу, — она подняла палец вверх, указав им на меня, — чтобы ни произошло… даже если ты станешь на коленях умолять меня, даже если будешь валяться у моих ног… никогда! — Белки ее глаз покраснели и я заметил подступившие слезы. — Ты — мой наставник, я — твоя ученица, и ты сделаешь все, чтобы я закончила обучение, нагнав всех новичков, потому как я должна, и я буду лучшей. Но никогда я больше не переступлю эту грань, страж Беликов.
Я унизил ее, но чувствовал, что был унижен сам. Так низко я никогда не падал и никогда не позволял себе вести себя так ужасно с женщиной, тем более с любимой. Она хлопнула дверью, оставив меня наедине со всем моим дерьмом.
«Ты — мой наставник, я — твоя ученица…» — звенело в моих ушах ещё несколько минут.
Может оно и к лучшему.
Все старания забыться на тренировке провалились, как только Роза хлопнула дверью. Я ненавидел себя и ненавидел весь этот чертов мир, где мне приходится вечно выбирать между своими желаниями и долгом. Мир, где каждый дампир с рождения обязан служить на благо общества, где любая женщина-дампир, либо «кровавая шлюха», либо профессионал без права на личную жизнь. Я ненавидел всех стригоев и был готов перебить все это дьявольское отродье, закончить эту ужасную войну. Я хотел пойти и догнать Розу, черт, я был готов умолять ее простить меня, но проклятый разум твердил обратное. Она должна понять, она должна жить по другому. Эгоизм приведёт к хаосу, мы должны сохранить наш хрупкий мир.
Позже я встретился с Альбертой и составил новый план дежурств, занятий и тренировок с Розой в оставшиеся дни до начала каникул и нашей поездки на лыжную базу, отказавшись от отпуска и возможности увидится с родными на Новый год. Сейчас важнее сделать все необходимое, чтобы Роза закончила обучение, и они с Василисой остались вместе. Я сделаю все возможное, чтобы девочек не разлучили.
Следующие два дня Роза была крайне не настроена на любое общение со мной. На тренировках вела себя сухо, слушая команды и безропотно выполняя их. Никаких шуток, никаких колкостей, ничего, что обычно сбивало меня с толку. Она даже одевалась так, чтобы максимально прикрыть своё тело.
Это именно то, чего я добивался своим гадким поступком, но легче мне не становилось. Меня никак не отпускало чувство вины за свои слова, и я все время думал, как объяснить ей свою позицию и ещё раз объяснить причину моего поведения. В ее глазах было столько грусти и боли, что я не мог ни о чем другом думать. По истечению третьего дня, я решительно настроил себя пойти и извинится, сказать ей, что дело далеко не в возрасте и не в нашем статусе… я не мог подвести ее и подвергнуть жизнь Василисы опасности, отдав всего себя Розе.
Во время моего дневного дежурства, я и сам не заметил, как ноги привели меня к ее двери, и я постучался. Подождав несколько секунд и не получив ответ, я постучался ещё раз и ещё раз. Дёрнул за ручку, но дверь оказалась заперта.
«Возможно она у Василисы…»
Я поспешил в моройский ученический корпус, но ещё в холле наткнулся на Василису и Кристиана, воркующих у окна. Принцесса сидела на подоконнике, склонившись над лицом Кристиана. Он расположился между ее ног и руками обвивал ее талию. Они смеялись и целовали друг друга каждый раз, когда проходящие мимо ученики таращились на пару и покачивая головой, ускоряли шаг. Беззаботность, лёгкость, влюблённость… Но Розы здесь нет. Тогда я направился в общую гостиную и библиотеку, прошёлся по двору, где находилась площадка для тренировок. В конце-концов, я заглянул даже в церковь. Остановив себя в столовой, я перечислил в уме места, где ее можно было найти, но мне казалось, я проверил уже все места, где могла быть Роза, кроме что самых безумных, вроде кабинета Кировой или… центра безопасности. Виктор. Все эти дни он просил караульных устроить ему встречу с Розой, но мы категорически отказывали ему в этом.
Странное, тревожное чувство охватило меня. Его ещё называют шестым, но кем бы оно ни было, оно редко подводило меня. Быстрым шагом, я сменил корпуса, через внутренний двор и уже спускался по лестнице, на цокольный этаж камер предварительного заключения, как услышал крики, стоны и удары, много ударов. Двое стражей у входа лежало в крови с рваными ранами на шеях. Мне стоило посмотреть: живы ли они, и оказать медицинскую помощь, но я должен был помочь там внизу, кто бы там ни был.
Двери распахнулись и передо мной предстала ужасная картина. Роза отлетела к стене и врезалась головой в бетон. Сдавленный стон прорезал мне сердце. Морой или дампир не способен на рывок такой силы. Стригой! Удар нанесла девушка, очень знакомая мне, но ее движения были точны, быстры… она обернулась на звук моих шагов, и я узнал ее — Наталья Дашкова.