— Правда?
— Что это значит? Конечно, пытался, — я в отчаянии засовываю пальцы в волосы, растрепывая тугой пучок. Я никогда не должен был останавливаться в поисках. — В списке гостей той вечеринки не было ни одной Виллы.
Слабое оправдание. Конечно, там было и другое, но время будто ломается, пока я смотрю на нее, а она — на меня, широко распахнув глаза, наполненные ужасом и эмоциями.
— Господи, ты все это время была здесь? — шепчу я, сам не веря.
И тут я достаю козырь — то, что она должна знать. Конечно, я заставил свою команду искать ее.
— Я просмотрел записи с камер безопасности, — мой голос звучит глухо.
Мне плевать, узнает ли она, насколько отчаянно я ее искал.
В ее глазах вспыхивает паника:
— Есть видео той ночи?
Черт, как бы я хотел! Если бы существовала запись того, что мы делали на террасе, я бы пересматривал ее дни и ночи, дроча на каждую секунду.
— Нет, — рявкаю я.
Облегчение на ее лице бесит меня. Она что, не понимает, что я никогда не позволил бы никому другому это увидеть?
Но, возможно, у нее есть другая причина радоваться.
— Почему ты не хочешь, чтобы была запись твоего присутствия там? — мой голос моментально становится холодным, жестким. В бизнесе это моя сильная сторона. Я беспощаден. — Есть какая-то темная причина?
— Что?
— Думаю, пора тебе рассказать правду, Вилла. Что ты делала в моем личном пространстве той ночью? — в жилах закипает огонь. — Говори немедленно, потому что меня уже ждут наверху на встрече с твоими начальниками. Я полностью доверял CurateMe — думал, что это достойная компания. Но если ты была шпионкой той ночью…
Она ошарашенно вдыхает:
— Шпионкой?!
Я прищуриваюсь на эту мгновенную реакцию.
Она уверенная, надо отдать ей должное. Теперь она сверлит меня взглядом — ярким, дерзким, не боясь спорить.
— Я не шпионка CurateMe. Никто в этой команде даже не знает, что я там была. Я просто… я…
— Что, Вилла? Что ты делала в той части квартиры?
— Я стирала свой лифчик, — резко выпаливает она. — Потому что один из твоих гостей окатил меня вином, а менеджер по кейтерингу сказал мне переодеться.
Я ошарашенно моргаю.
— Я была обслуживающим персоналом, — поясняет она медленно.
— Персоналом.
— Да.
— А теперь работаешь на меня, — я все еще не понимаю, что именно она делает в CurateMe, но это явно не та должность, куда может попасть бывшая официантка.
— На одну из компаний, в которые ты инвестируешь, да.
— Сколько ты здесь работаешь?
Она выдыхает:
— Три месяца.
— Три месяца.
— Да.
Все это время.
Огонь вновь вспыхивает во мне.
— И ты не хотела меня найти?
— Не совсем.
— Не совсем?
Ее глаза сверкают.
— Ты собираешься повторять все мои ответы?
— Только те, которые кажутся мне невероятными.
— Тебе кажется невероятным, что на вечеринке с официантами я была обслуживающим персоналом?
— Мне кажется невероятным, что официантка оказалась в моей личной ванной, с расстегнутой блузкой и грудью, так и просящейся в мой рот. Мне кажется невероятным, что потом ты каким-то образом оказалась работать в моей чертовой тени, три месяца назад, и ни разу не попыталась…
— Не смей этого говорить.
— Что?
— Я пыталась, — резко бросает она. — Когда узнала, что беременна, поняла, что должна тебе сказать. И пыталась снова и снова добиться встречи, но никогда не заходила далеко. Первый раз я так нервничала… А потом мне повезло — я случайно получила эту работу и решила, что так будет проще. Но оказалось, что нет. Ты хоть представляешь, как трудно добиться аудиенции у самого Короля Торна?
Я замираю. Совсем.
— Ты пыталась.
— Конечно, пыталась, — огрызается она. — Но чем больше я узнавала о тебе, тем сильнее боялась, что, если мне и удастся получить эту долгожданную аудиенцию, ты не окажешься человеком, способным понять. Мне нужно было принять правильное решение ради моего ребенка.
Ее ребенка. Нашего ребенка.
Каждое ее слово гулко отдается в моей голове.
Я начал искать ее на следующий же день. А Вилла… Вилла не пыталась найти меня, пока не узнала, что беременна.
В ту ночь я лишил ее девственности. И подарил ей ребенка.
— Я бы никогда… — Осознание того, что я сделал, обрушивается на меня, как удар кувалды. Я набросился на молодую официантку только потому, что мне понравились ее груди и то, как она заставляла меня смеяться. А потом убедил себя, что она гостья, потому что… что бы это говорило обо мне, если бы я трахнул прислугу? — Я воспользовался тобой.