Я уже объяснила коллеге, что утром произошло недоразумение, но я все уладила. Потрясающе, как люди легко верят в твои слова, если ты говоришь их с достаточной уверенностью.
Я хватаю сумку, сердце бешено колотится. Роман — мистер Торн, черт! — молча открывает для меня дверь, и меня накрывает волна дежавю. Точно так же я тогда шла за ним на террасу, думая, что он незнакомец, которого я никогда больше не увижу. Я жаждала вырваться из реальности, почувствовать, жить и утопала в его внимании.
Теперь его внимание пугает меня до дрожи.
Он вызывает лифт, и тишина между нами становится невыносимой. Когда двери открываются, он жестом предлагает мне войти первой, а сам встает на другой стороне просторной кабины.
Но даже такой лифт недостаточно велик для нас двоих, для ребенка в моем животе и для всей тяжести его вопросов, на которые у меня нет ответов.
— Во сколько у тебя прием? — наконец спрашивает он, нарушая молчание.
— В шесть тридцать.
Он бросает взгляд на часы на запястье.
— Клиника на территории кампуса?
— Да.
— Хочешь заехать домой переодеться? Или перекусить?
Я качаю головой. Мне хочется разрыдаться.
Он мягко произносит мое имя — тихо, почти шепотом. Я снова качаю головой.
Он делает шаг вперед, протягивая руку, но лифт уже прибывает на первый этаж. Двери открываются, и я, едва не задевая его, протискиваюсь мимо, вслепую устремляясь наружу.
— Сюда, — тихо произносит он, внезапно оказываясь рядом. Его рука скользит в воздухе у меня над плечами — направляя, но не касаясь.
У тротуара нас ждет черный лимузин. Человек в костюме открывает дверь. Я почти падаю на ближайшее сиденье, а Роман садится напротив, на длинную скамью.
Дверь захлопывается с тяжелым щелчком и я вздрагиваю.
Роман поднимает руки, его взгляд прикован к моему лицу. А потом он тяжело вздыхает.
— Все в порядке, — устало произносит он одновременно с тем, как я торопливо выдыхаю:
— Мне очень жаль.
Мы застываем, глядя друг на друга.
Машина трогается и отъезжает от тротуара.
— Мне нужно сказать ему, куда ехать? — спрашиваю я.
Роман качает головой. Затем произносит:
— Тебе не за что извиняться.
Я не знаю, что ответить, поэтому просто замираю — очень тихая, очень неподвижная.
Он откидывает голову назад и выругивается себе под нос.
— Это я должен просить у тебя прощения, — рычит он, вновь наклоняясь вперед, чтобы пронзить меня своим жестким взглядом. — Я не должен был делать… ничего из того, что сделал той ночью. Я все исправлю — ради тебя и ребенка.
— Мистер Торн, вы должны знать — я сама хотела этого, — слова вылетают из меня прерывисто, в панике. Я не могу позволить ему переписать нашу историю. Воспоминание о той прекрасной ночи держало меня на плаву все эти четыре месяца.
— Я не привык лишать девственности двадцатилетних, — мрачно произносит он.
— Я знаю. Я не сказала вам… — я пытаюсь вдохнуть глубже, но не получается. Мне не хватает воздуха.
Он подается вперед.
— Пожалуйста, не начинай задыхаться.
— Я не… — выдыхаю я почти неслышно. Но рубашка ощущается слишком тесной. И она действительно слишком тесная — я не могу позволить себе и одежду для беременных, и новый депозит за квартиру.
У меня кружится голова, я жадно глотаю воздух.
Я хватаюсь за край рубашки, пытаясь ослабить ткань, а он уже перемещается ко мне через салон лимузина и все вокруг начинает меркнуть.
Когда я прихожу в себя, понимаю, что меня прижимает к жесткой, неподвижной стене — его груди. И какая-то женщина говорит обо мне. Отчасти — со мной, но больше — с ним.
Я моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд, сбитая с толку. Мы все еще в лимузине. И мы вдвоем.
— Она приходит в себя, — говорит Роман, его грудь вздрагивает у меня под щекой. — Вилла, ты нас здорово напугала.
— У вас уже случались головокружения во время беременности? — раздается женский голос.
— Кто это? — хриплю я, потому что не собираюсь отвечать на вопросы от голоса из ниоткуда, пока не пойму, что происходит.
Он слегка меня приподнимает, показывая экран своего телефона. На связи — женщина в белом халате, приветливо улыбающаяся.
— Здравствуйте, Вилла. Я заведующая отделением акушерства в госпитале «Мемориал».
Я пытаюсь вырваться и сесть, но Роман держит меня крепко.
— Нет, раньше такого не было. Думаю, я в порядке, — спешу заверить ее.
Она улыбается теплее.
— Я вижу. Ваш муж просто очень волновался…
— О нет, мистер Торн мне не… — начинаю я, но Роман завершает видеозвонок, прежде чем я успеваю договорить.