Я надуваю щеки и сердито смотрю на него:
— Эй!
— Когда речь идет о твоем здоровье, переговоров не будет, — рявкает он.
— Отлично. Но я не думаю, что это уже ЧП по здоровью, — я начинаю ерзать. — Может, отпустишь меня?
Он хмурится, но ослабляет хватку и помогает мне сесть рядом, на сиденье.
Его тело излучает тепло, а мне все еще холодно, поэтому я не двигаюсь в сторону. Не хочу признавать, как сильно меня успокаивает его размер — мощное бедро рядом, тяжелая рука, протянутая через меня, чтобы держать мою ладонь.
Но мне не нравится мысль, что он считает меня хрупкой.
— Такого раньше правда не было, знаешь ли.
Он дергает пальцами по бороде.
— Значит, все дело в моем присутствии. Принято к сведению.
— Не обязательно было звонить врачу, — хмурюсь я. — И как ты вообще так быстро ее набрал?
— Я говорил с ней раньше.
— Когда?
— После того, как узнал, что мать моего ребенка мотается через весь город, чтобы попасть в студенческую клинику.
— Там работают врачи, — сухо напоминаю я.
— Это она тоже сказала, — он пожимает плечами. — Но была не против быть на связи, если у тебя появятся вопросы.
— У меня нет вопросов, — отвечаю я.
Я знаю о своей беременности уже четыре месяца. А для него это все еще новость.
— Но можешь ей звонить, конечно. Она будет твоим личным врачом по беременности. Ты явно можешь себе это позволить, — начинаю я болтать, чтобы заполнить паузу. — Слушай, мистер Торн, я не хочу твоих денег…
— Перестань так меня называть.
Я моргаю, сбитая с толку.
На его виске дергается мышца.
— Как бы неправильно это ни было, Вилла, я был внутри тебя. Так что зови меня Роман.
Мой рот приоткрывается.
Он был внутри меня.
В позвоночнике будто вспыхивает жар.
— И я не позволю тебе глупо относиться к ресурсам. Ты должна хотеть мои деньги. Это сразу сделает твою жизнь лучше.
— Ты даже не собираешься потребовать тест на отцовство?
Мышца на его виске снова дергается, но он не отвечает.
Машина останавливается, и я смотрю в окно. Мы у университета.
Он не ждет шофера. Выпрыгивает из машины с неожиданной для своего размера ловкостью, открывает мне дверь и отводит взгляд, пока я показываю направление к студенческой клинике.
Глава 12
Роман
Вилла регистрируется у окошка с толстой перегородкой из оргстекла, потом указывает на ряд потертых пластиковых стульев.
— Можешь подождать там.
Я киваю, но остаюсь стоять.
— Я буду там какое-то время. — Она мнется. — За тобой придут в конце.
Еще один кивок.
Она хмурится, но больше ничего не говорит.
А потом звучит ее имя, и она исчезает в коридоре.
Черт подери.
Я выдергиваю телефон из кармана и отправляю сообщение своей акушерке на горячей линии. Потом меняю ее контакт в телефоне, потому что Вилла может его увидеть, а мне хочется, чтобы она знала — я слушал.
Роман: Мне нужно больше узнать о четвертом месяце беременности.
Личный консультант — акушер: Ты знаешь, на какой неделе она сейчас?
Роман: Неделе?
Личный консультант — акушер: Тогда хотя бы дату зачатия помнишь?
Этого я знаю точно. Мрачно отправляю точную дату. Могу еще и время назвать — до минуты, — но это, наверное, уже лишнее.
Личный консультант — акушер: Тогда у нее восемнадцатая неделя. Почти середина срока. Сегодня, скорее всего, обычный ежемесячный осмотр. Она уже во втором триместре, и теперь можно будет услышать сердцебиение ребенка.
Роман: Она сама это сказала. Я в зале ожидания.
Личный консультант — акушер: Тогда присядь и почитай журнал. Так делают будущие папы.
Сесть? Читать? Это не про меня.
Я начинаю мерить шагами зал. И писать сообщения.
Нанял частного детектива, чтобы тот собрал для меня всю возможную информацию о Вилле, теперь, когда я знаю ее полное имя. Он присылает короткое досье.
Считается ли это за чтение?
В досье почти ничего нового. Ей двадцать лет, она учится на художественном факультете университета Эпплтон.
Но последняя строчка заставляет меня остановиться. Адрес неизвестен.
Я уже собираюсь выйти в коридор и позвонить детективу, чтобы уточнить этот момент, когда медсестра называет мое имя.
Я убираю телефон и иду за ней.
— Прямо туда, — указывает она.
Я толкаю дверь и резко замираю.
Вилла лежит на кушетке: футболка задрана почти до груди, штаны спущены чуть ниже ее небольшого округлившегося живота. Только он совсем не такой уж маленький, когда его не скрывает одежда.