Живот отчетливо виден, четкая округлая форма.
Она хрупкая. И сама крошечная.
А я… не знаю, что именно я ожидал. Что, если она ляжет, округлость станет менее заметной?
— Можете войти, — говорит врач, и я понимаю — это намек на то, что дверь стоит закрыть.
Я пересекаю комнату и подхожу к Вилле.
— Я… сказала, что ты только узнал обо всем, — шепчет она. — Все нормально.
— С ней все в порядке? Она здорова? — спрашиваю врача, не отрывая взгляда от Виллы. Не могу.
— Размер соответствует восемнадцати неделям, все идет по графику.
Восемнадцать недель. Именно так и сказала акушерка по переписке.
— Это середина срока?
— Почти, да. Хотите услышать сердцебиение?
В горле встает ком, но я киваю.
Да.
— Больше всего на свете, — хрипло произношу я.
— Это очень круто, — говорит Вилла, когда врач наносит на ее живот холодный гель. Она вздрагивает. — В прямом смысле — холодно.
Я беру ее за руку, пока врач водит по коже датчиком, соединенным с небольшим допплеровским аппаратом. Сначала раздается шорох, потом — глухой стук.
— Это…
— Нет, это мое сердце, — смеется Вилла.
— Слишком медленно, — добавляет врач.
Я прочищаю горло.
— Все равно круто.
Еще немного шороха — и вдруг…
Ох.
Тудда-тудда-тудда-тудда-тудда.
— Как быстро, — я в панике смотрю на врача. — Это нормально?
— Абсолютно. Сто пятьдесят ударов в минуту.
Я подношу пальцы Виллы к губам.
— Ничего себе… — выдыхаю я. — Спасибо.
Она ошеломленно смотрит на меня.
Я знаю, что должен отпустить, но не могу. Встречаюсь с ней взглядом и целую ее пальцы.
— Спасибо, — повторяю тихо.
Врач отворачивается, а потом возвращается с салфеткой, чтобы вытереть гель с живота Виллы.
И меня накрывает стыд. Вспоминаю ту ночь на террасе — как я хотел вытереть с ее тела совсем другое. Как наслаждался тем, что оставлял на ней свои следы.
И часть из того осталась внутри… и прижилась.
Ей двадцать. Чертовски плодовитая.
А я трахал ее без защиты, потому что она казалась мне раем, и я хотел чувствовать ее, быть в ней без всяких преград. Только в последний момент я отстранился, потому что понимал — нужно.
Потом пошел за полотенцем… а она исчезла.
Я все еще не могу оторвать взгляд от ее живота, пока Вилла выскальзывает из моей руки и натягивает футболку.
— Увидимся через четыре недели, — говорит врач. — А УЗИ можно сделать в любое время до следующего приема.
— УЗИ? — я смотрю на Виллу с неприкрытой паникой.
— Это плановая процедура, — отвечает она. — Пойдем.
— Извини, что я ничего не знаю про все это, — бормочу я.
— У тебя же есть твоя акушерка на связи, — шепчет она. — Заплати ей за экспресс-курс.
— Я уже ей писал.
Вилла смеется.
Я рискую и добавляю:
— Я сохранил ее у себя в контактах как «Личный консультант — акушер».
Она качает головой, но улыбается.
И это уже что-то. Немного, но… что-то.
Короткое чувство эйфории рассеивается, как только мы возвращаемся к машине. Вилла отказывается садиться.
— Мне нужно сделать следующее дело одной, — говорит она, избегая моего взгляда. — Мы могли бы пообедать завтра, вместо ужина сегодня?
Я-то планирую завтра провести с ней и завтрак, и обед, и ужин, но пока не собираюсь ей об этом говорить.
— Если хочешь, я могу подождать тебя снаружи, пока ты осмотришь новую квартиру. — Все равно она не собирается там жить. За ужином я объясню, что она может переехать в мой дом. Или я куплю для нее соседний, если она не готова жить со мной под одной крышей.
Пока не готова.
Пока, пока, пока.
Я опоздал на четыре месяца, и теперь мое желание все исправить сталкивается с необходимостью терпеть.
— Я просто пройдусь пешком, — говорит она, отступая на шаг. — Тут недалеко, через кампус.
— Постой. — Что-то здесь не сходится. — Ты же говорила, что смотришь квартиру.
— Так и есть.
— На территории кампуса? — я хмурюсь. — Но там нет жилых зданий, кроме… — Я осекаюсь, понимая, что она, скорее всего, говорит об общежитии. — Ты смотришь студенческое жилье?
Она снова пятится.
— Это всего на месяц-два. К тому времени, как родится малыш, у меня будет достаточно денег, чтобы снять нормальную квартиру. Я коплю, чтобы внести депозит за первый и последний месяц аренды.
— Что ты имеешь в виду? Где ты сейчас живешь?
— Я…
— Вилла, где ты живешь?
Ее подбородок взлетает вверх в упрямом вызове.