Она подается мне навстречу, толчок за толчком, и у меня нет с собой презерватива — да когда, черт побери, он мне в последний раз был нужен? — но я должен почувствовать ее вокруг себя.
Хоть на минуту.
Как только она начинает кончать, я ввожу в нее палец. Потом второй. Все это время целую ее сладкую киску, хвалю за то, как прекрасно она подготовилась для меня.
— Хорошая девочка, — шепчу я ее дрожащему, истерзанному оргазмом телу, прежде чем подняться и расстегнуть молнию, обхватывая свой член влажными пальцами и направляя его к ее входу.
Она кладет ладонь мне на грудь, глаза широко раскрыты:
— Я никогда не делала это… без защиты.
— Черт. Прости.
— Нет, все в порядке. — Она облизывает губы. — Я хочу.
— Уже много лет, Вилла. Тебе не о чем беспокоиться.
Она приподнимает бедра, скользит по мне, смачивает головку… потом тепло… и — черт! — я внутри нее. Только головка, и это уже невероятно туго, но чертовски хорошо.
Я упираюсь рукой в лавку и вжимаюсь глубже, глубже, глубже… долгий, скользкий путь, пока не оказываюсь полностью в ней. Ее глаза распахнуты так широко, будто она видит меня впервые.
— Ох, — выдыхает она едва слышно. — Ох… как же… плотно.
— Я выйду, — с трудом обещаю я. — Я не кончу в тебя.
— Жаль, — бормочет она, запрокидывая голову. — Думаю, мне бы это понравилось.
— Мне тоже, — шепчу я и утыкаюсь лицом в ее шею.
Она обвивает ногами мои бедра, а я полностью отдаюсь ощущению ее тела.
Каждый мой толчок заставляет ее дыхание срываться. Но стоит мне замереть, как она начинает умолять не останавливаться.
И вдруг ее маленькие пальчики проникают между нами, находят свой клитор и я смотрю вниз, как она начинает доводить себя до оргазма.
— Вот так, красавица. Сделай это сама. Уверен, тебе приятно. Пусть твоя киска поет после того, как я вогнал в нее свой огромный член, мм?
— Роман! — задыхаясь, выдыхает она.
— Ты пробуждаешь во мне грязного монстра, Вилла. И я не могу за это извиняться.
— Ты заставишь меня кончить снова, — ее дыхание сбивается, и на этот раз она задерживает его, лицо краснеет, а пальцы движутся все быстрее и быстрее по этому тугому, пульсирующему клитору.
Я знаю, как он ощущается на моем языке, когда она достигает пика. И могу только представить, что она чувствует под своими пальцами.
Этого почти достаточно, чтобы я сам сорвался и кончил в ней, но я вырываюсь из нее с криком, выплескиваясь на ее живот белыми полосами.
Мы оба застываем, ошеломленно глядя на мой горячий след.
— Ну, это было быстро, — шепчет она. — Эм… спасибо?
Господи Иисусе.
— Я почищу тебя. Лежи здесь.
Я поднимаюсь, грудь тяжело вздымается, и быстро иду в дом, чтобы набрать в ванной теплую воду и найти мягкую тряпку.
Пока вода шумит, я достаю член из боксеров. Часть меня хочет оставить на себе следы ее влажности, вернуться на вечеринку с ее запахом на коже. Но другая часть не хочет никем ее делиться. Даже тайно.
И тут я замечаю, что ее соки на моем члене не прозрачные и не белые… а розовые.
Черт. Розовые полосы.
Я вспоминаю ее удивленное, тихое «ох», когда я вошел в нее. Вспоминаю, как она сказала, что никогда не делала этого без защиты — добавив эту деталь в последнюю секунду.
Черт побери.
Хочется думать, что у нее просто началась менструация и меня бы это совершенно не смутило.
Но что-то внутри подсказывает мне, что я только что лишил Виллу девственности.
А я даже не знаю, как ее фамилия.
Глава 5
Вилла
Я юркаю в тень служебного коридора как раз в тот момент, когда Роман с грохотом вылетает обратно на террасу.
Этого мне хватает, чтобы схватить телефон и лифчик в ванной, а потом со всех ног кинуться на кухню.
Я точно выгляжу так, будто меня только что трахнули. Потому что меня действительно только что трахнули.
И я полностью в жопе. В прямом и переносном смысле. Потому что теперь мне точно не вернуться к разливу шампанского — значит, за этот вечер мне, скорее всего, даже не заплатят, ведь я исчезаю посреди смены, не сказав ни слова.
Неважно. Пятьдесят долларов не спасли бы меня и не погубили. Я и так уже окончательно сломана, но не хочу, чтобы хоть что-то запятнало то, что только что произошло.
Самый горячий, самый безумный момент всей моей жизни должен остаться чистым и неприкосновенным.
Я бегу дальше, к служебному лифту, нажимаю кнопку, которая ведет в подвал.
А потом, наконец, выбираюсь на улицу через служебный выход соседнего здания. Оборачиваюсь и смотрю вверх, на то самое место, откуда я только что сбежала.