- Забавно, не то слово!
Я ведь та еще неженка! Люблю тепло и уют. Закутаться в пушистый халат после теплой, расслабляющей ванной. Включить на ночь мелодраму под чашечку ароматного чая с чабрецом и лимоном. Где я и где моржевание?
- А самое забавное, что в тот день тебе исполнилось двадцать четыре. Так что с тех пор твой день рождения - для нас обоих особая дата!
Смеюсь в ответ:
- Вот теперь ты точно что-то путаешь! Мне ведь всего двадцать три!
Он удивленно смотрит на меня. Потом, ничего не говоря, встает и уходит. Что за реакция такая? Если бы я, будучи тридцатилетней тетей, врала ему про двадцать лет, по такому поведению поняла бы, что спалилась. Но я ведь не вру ни грамма!
Через пару минут он возвращается, устраивается рядом и протягивает мне паспорт:
- Смотри сама.
Дрожащими пальцами листаю страницы. Фотка моя. Но фамилия и имя другие. Мария Орлова. День рождения тоже мой, день в день!
Испуганно на него смотрю:
- Сколько мне сейчас лет?
- Тридцать.
- Какое сегодня число? – от напряжения мой голос звенит натянутой струной.
- Четырнадцатое июля.
- А год?
- Две тысячи двадцать шестой.
Была бы здесь стеночка, сползла бы по ней бездыханным трупиком вниз. Но сейчас просто в немом ужасе закрываю глаза.
Я, кажется, нахожусь в своем будущем.
От этого внезапного открытия становится обидно до слез. Хочу назад свои годы! Хочу влюбиться в этого мужчину. Хочу прожить с ним историю любви с самого начала! Забеременеть и родить тоже хочу сама! От отчаяния готова кричать во весь голос.
- Что-то не так? – он хмурится.
- Все так. Просто устала ужасно, - потерянно смотрю на него и, еле сдерживая слезы, прошу, - А пойдем-ка мы спать!
Устраиваемся на двухместном матрасе. Поворачиваюсь к нему спиной и пытаюсь переварить услышанное. Меня мелко потряхивает. Цепляюсь покрепче за одеяло, прижимаю его к груди. Туда, где сейчас то пожар негодования разгорается, то цепенящей ледяной растерянностью примораживает.
Егор обнимает меня за талию. После скомканного окончания разговора, понимает: что-то не так. Но в душу, к счастью, не лезет. И про супружеский долг не пытается напомнить. За это я ему благодарна безмерно! Перед тем, как он засыпает, я окончательно убеждаюсь: муж он отличный!
Сон не идет. Времени проходит немало, но мысли до сих пор вращаются в голове безостановочными жерновами, перемалывающими эту твердокаменную информацию. Как такое возможно? Я в своем будущем! А в прошлом дыра! Мне жалко, безумно жалко лишаться столь прекрасных моментов своей жизни. Хочу их вернуть! Догнать бы вора и выдрать из его рук утерянные годы! Только где его искать?
Наконец, осторожно выбираюсь из-под горячих объятий мужа, накидываю первую попавшуюся кофту, и выхожу наружу. Хочу пройтись. Неуемная энергия, порожденная возмущением, так и бурлит, не давая усидеть на месте!
Когда выхожу из типи, размахиваю руками и в беззвучном крике выдыхаю свои разочарование, обиду и боль. Вдруг слышу неподалеку шорох. Замираю от ужаса. Кто здесь? Таращусь во все глаза в сторону кухни. Там кто-то есть. Теперь это отчетливо понимаю.
Глава 7
От кухни отделяется огромная тень, с пол нашего вигвама. Издает непонятные звуки. Сопение? Фырканье? Страшно-то как! Луна в этот момент выходит из-за туч и хорошо освещает поляну. Около кухни стоит огромный медведь.
Цепенею от дикого, первобытного страха. Первая мысль – бежать в домик. Но домика ведь нет! Есть только хрупкая палатка, в которой спят сейчас мой сын и муж. От этой мысли холодеет нутро. Только не туда! Может, попробовать домчать до туалета и запереться изнутри? Успею ли? Все эти мысли одной строкой проносятся в голове.
Тем временем, косматое чудище медленно, вперевалку движется ко мне, встает на задние лапы, фыркает и рычит. Ноги сами собой напряженно пружинят, готовясь бежать со всей мочи.
Вдруг за спиной раздается шорох. Вздрагиваю от ужаса, но обернуться не смею. Неужели конец? Меня окружили? Песенка спета?
- Замри и не двигайся, - раздается отчетливый, спокойный голос Егора. – Ни шагу назад.
Он медленно выходит вперед и встает перед медведем, загораживая меня собой.
- Успокойся, - говорит он властно, оставаясь неподвижным. Не понимаю, с кем он сейчас говорит: со мной или зверем. Трясусь от бесконтрольного страха, не в силах нормально мыслить.