Медленно, будто собираюсь прикоснуться к пугливому зверю, я протягиваю дрожащую руку.
Замираю, удерживая пальцы над кончиком его уха на протяжении одного полного вдоха. А потом – прикасаюсь.
Легко, как пёрышко.
Адам закрывает глаза, но в остальном не двигается. Я провожу подушечками пальцев по очертаниям его уха. Это реально.
Затем провожу по его щеке – пятнистая кожа тёплая и сухая. Мгновение колеблюсь и, наконец, осмеливаюсь очертить контур его алых губ. Сердце срывается в бешеное стаккато, рука дёргается.
Мозг вопит тревогу, и я прерывисто вздыхаю, касаясь дрожащими пальцами его верхней губы.
Я знаю, что он может молниеносно открыть рот. Если захочет, то может укусить меня за палец. Это не будет игривый укус. Он откусит его начисто, оставив мне окровавленный обрубок.
Голова кружится от прилива адреналина, и я прижимаю палец к его нижней губе, прямо посередине. Его мягкая плоть податлива под моим прикосновением.
Рот Упыря шевелится, и я отскакиваю назад с резким вздохом.
Он смотрит на меня, приподняв бровь.
— Осторожно, — вот и всё, что он говорит.
Я сажусь на кровать, нервно поглядывая на сердце, которое он держит в руках. Как по команде, Упырь криво улыбается мне и подносит кровавое месиво ко рту.
Он откусывает кусочек.
Я смотрю, словно зачарованная. Мне кажется, я преодолела порог ужаса, с которым может справиться человек, и перешла на другую сторону, потому что меня больше не тошнит. У меня нет никаких эмоций, и я могу только наблюдать, как острые треугольные зубы Упыря вонзаются в красную мышцу.
Что-то сжимается у меня внутри. Видимо предсмертные судороги моей человечности. У меня возникает желание сказать что-нибудь легкомысленное и обратить всё в шутку, но я разучилась говорить.
Я оцепенела.
Он откусывает ещё кусок. Кровь стекает по подбородку, пока он жуёт. Его глаза впиваются в мои.
Это проверка.
Он хочет посмотреть, смогу ли я с ним справиться.
Неприятное ощущение в животе возвращается. Я сжимаю губы и сглатываю снова и снова, чтобы содержимое моего желудка не вырвалось наружу, пока Упырь ест человеческое сердце, и кровь капает на его одежду. На мою кровать.
Руки у него липкие.
Ему не требуется много времени, чтобы доесть сердце. Его острые зубы могут разрезать даже самое жёсткое мясо, и он почти не жуёт. Подозреваю, что он заглатывает куски целиком.
Также как это делают хищники.
Когда он заканчивает, его глаза останавливаются на мне и загораются голодом. Я сижу, застыв, не в силах предугадать, что последует дальше.
Не знать, чего ожидать – вот что хуже всего. Ожидания дают иллюзию контроля. А у меня даже этого нет.
Он облизывает свою левую руку чистым, тёмным, длинным языком, быстро скользя по ней. Я смотрю на него, живо вспоминая, как этот язык прижимался к моей груди всего несколько часов назад. Сильный и проворный, он похож на мясистое щупальце, собирающее кровь грубыми облизываниями.
Его правая рука всё ещё в крови.
Он поднимает взгляд, втягивает язык обратно в рот и улыбается, демонстрируя зубы. Белые треугольники – такие ровные, что кажутся ненастоящими.
Я сдерживаю всхлип.
Упырь поднимает окровавленную руку к моему лицу и оставляет липкий след на моей щеке. Я сжимаю челюсти, готовясь к тому, что будет дальше.
Он наклоняется ближе, высовывает язык, и меня окутывает тёплый запах сырого мяса. Я сглатываю, отчаянно пытаясь удержать контроль над телом.
Упырь облизывает мою щеку – язык шершавый, как у зверя. Мокрая слюна сменяет кровь. Он проводит пальцами по моей шее и облизывает снова. Я вздрагиваю, сражаясь с собой, потому что часть меня – тёмная, изломанная – получает от этого удовольствие.
Он размазывает кровь по вырезу моего платья, покрывая верхнюю часть груди алыми мазками – и я сдаюсь.
Когда он медленно облизывает мою грудь, я стону.
Адам награждает меня кривой ухмылкой и прижимает ладонь к моим губам. Я чувствую вкус крови.
Я смотрю на него, растерянная. Хочет, чтобы я замолчала?
Он наклоняется ближе, обхватывая ладонью мой затылок. Лицо так близко, что наши носы соприкасаются. Он касается моей губы кончиком языка – быстро, почти мимолётно, и тут же отступает.
Я выдыхаю, не отводя взгляда. Всё тело гудит от напряжения. Это тот самый момент, когда равновесие окончательно нарушается.
Так или иначе.
Он снова облизывает мою нижнюю губу, и я бросаюсь вперёд, сокращая дистанцию.
У него вкус запёкшейся крови. Я прижимаюсь губами к его губам, втягивая в рот нижнюю. Он прижимает меня к себе, кладёт большие ладони на мою обнажённую спину, и мы целуемся, кровь смешивается со слюной. Мы словно пожираем друг друга, и он засовывает свой язык мне в рот так глубоко, что достаёт до горла.
Я совершенно не готова, поэтому давлюсь, а Упырь толкается глубже, вгоняя себя мне в горло. Прямо как в моей фантазии.
Я не могу дышать. Его язык – словно щупальце, протискивается всё глубже, вниз, к самому желудку, и это больно, пиздец больно… Вонзаю ногти ему в шею и плечо, дёргаюсь в попытке вырваться.