Он всё ещё незнакомец. И всё же, кажется, будто я знаю его веками.
— Ты хорошо справилась, Холли.
Последние капли напряжения покидают меня, и я со вздохом прижимаюсь к нему ближе.
Он знает, как меня зовут. Он гордится мной.
Нож, блестящий от моей крови, лежит брошенный на кровати. Я поёживаюсь при мысли о том, что Упырь может вылизать его дочиста. Уже знаю, что это зрелище со мной сделает.
— А у меня будет желание? — спрашиваю я, воодушевлённая его похвалой.
— Озвучь, и я отвечу тебе, — говорит он глубоким голосом. Он тоже расслаблен, его взгляд мягок.
— Ты будешь слизывать мою кровь с ножа?
Упырь тихо усмехается, проводя пальцем по моей щеке.
— Храбрая девочка.
Он кладёт меня на кровать рядом с собой и тянется за ножом. Я осторожно перемещаюсь, и каждое движение отзывается тупой болью в моей ране, несмотря на все усилия Упыря залечить её.
Но у меня больше не идёт кровь. Так что всё в порядке.
Он встаёт и протягивает мне руку. Я беру её, гадая, что он задумал на этот раз. Он стаскивает меня с кровати, пока я не оказываюсь перед ним.
Упырь садится на край моей кровати и широко раздвигает бёдра.
— Вниз, лань.
Я сглатываю, волна возбуждения заглушает все остальные ощущения. Опускаюсь на колени между его ног и смотрю вверх.
Он отпускает мою руку и запускает пальцы мне в волосы. И я заворожена.
Его лицо некрасиво. Оно уродливое и жестокое, поразительное, но не красивое. Его глаза по-прежнему пугают меня. А его улыбка вызывает кошмары.
Но когда он подносит лезвие, мокрое от моей крови, к своим губам, я сжимаю бёдра и вздыхаю от удовольствия. Я могла бы наблюдать за ним весь день. Даже если бы это означало, что он будет вонзать нож в моё тело после каждого облизывания.
Когда он вкушает саму мою живую сущность, это означает полное принятие.
Адам проводит языком по лезвию. Он собирает им мою кровь, намеренно порезавшись. Я резко вдыхаю, когда капля горячей жидкости падает мне на ладонь.
Его кровь.
И моё сердце замирает.
Он щёлкает языком, и ещё несколько капель падают мне на ладони и бёдра. Он слизывает остатки крови с лезвия и закрывает рот.
Его глаза горят холодом, когда он смотрит на меня совершенно неподвижно.
В ожидании того, что же я сделаю.
Я медленно поднимаю руку к лицу. Кровь Упыря темнее моей. И гуще. У неё насыщенный маслянистый блеск.
Нервно облизываю губы и поднимаю взгляд. Адам неподвижен. Мне кажется, он затаил дыхание.
Ладно. Раз уж я пошла на это – почему бы не попробовать вкус?
Я слизываю его кровь с ладони.
На вкус он совсем как кровь. Металлический и мрачный. Но моё тело реагирует на это как на наркотик. Восторженная эйфория захлёстывает меня, и я задыхаюсь, сжимая ткань на бёдрах Упыря. Я смотрю на него, хватая ртом воздух, когда свет наполняет мою грудь. У меня кружится голова.
Через несколько секунд это проходит, оставляя меня в состоянии восхитительного послевкусия.
И я жажду большего.
Поднимаюсь, собираясь поцеловать его и лизнуть порез на языке, но Упырь опускает руки на мои плечи. Он сверлит меня взглядом, но я не могу прочесть его эмоций. Во всяком случае, он выглядит просто любопытным.
Я протестующе скулю, стоя на коленях, но он не отпускает меня. Я хочу от него большего, здесь и сейчас. Если не получу желаемого, я расплачусь.
Упырь не двигается, только продолжает удерживать меня на месте – руками и горящими глазами.
Я фыркаю, отказываясь от борьбы, и перевожу взгляд на его выпуклость. Эрекция заметна даже сквозь ткань брюк.
Торжествующе выдохнув, я жадно тянусь к ширинке и за считанные секунды расстёгиваю молнию. Адам отпускает мои плечи и откидывается назад, наблюдая за мной.
На нём нет нижнего белья. Его член высвобождается, и я облизываю губы.
Я была права.
Он большой, пульсирует и покрыт толстыми чёрными венами. Никогда раньше не видела ничего подобного, а за свою жизнь я повидала множество членов. Теперь я нервно сглатываю, оказавшись на такой незнакомой территории.
Минет должен быть лёгким. Я умею делать минет.
Но я никогда не сосала такой странный член. Кажется, что он излучает угрожающую ауру, и я почти ожидаю, что у него будут острые края, как у ножа. Так что я сжимаю челюсти и обхватываю пальцами тёмную искривлённую штуковину. Надо мной раздаётся выдох Упыря, его дыхание аж ерошит мои волосы.
Он не режет меня. Он тёплый и живой в моей руке, когда я медленно поглаживаю его вверх-вниз, «знакомясь» с ним. Я прижимаю палец к выпуклой вене, и она расплющивается. Удовлетворённо хмыкаю, моё любопытное исследование всепоглощающе.
Дыхание Адама становится резким и учащённым.
Я облизываю его от основания до головки, пробуя на вкус его кожу, собирая предсперму на своём языке. Его бёдра дёргаются, совсем незначительное движение, но оно есть. Я улыбаюсь и снова лижу.
Верно. Теперь я здесь главная.