– Не хило для нашей глуши, – хмыкнул Дэн.
– Парни по мелочам не размениваются, что тут скажешь, поэтому они сразу озаботились за ничего не подозревающим мной.
– Насколько я знаю, ты там вообще ни сном ни духом, откуда у них к тебе претензии? Ты тогда вряд ли мог отличить кондиционер от бойлера.
Кирилл невесело рассмеялся, горько, безрадостно.
– Зачем им голову забивать разными пустяками, когда поставлена ясная и конкретная задача.
– Но есть же какие-то законы, нормы, или что у них там имеется?
– Наверное, есть, где-то, – пожал плечами Кирилл. – Но не у нас. Как я понял из общения с такими же бедолагами, как я, да и на своей шкуре прочувствовал, что девяносто процентов всех дел по подобным статьям основаны на показаниях. Никаких экспертиз не нужно, лично в моем деле экспертизу менты подделали, прикинь. Никаких супер-расследований, анализа документов и прочей муры, которой они козыряют. Достаточно показаний пары отморозков – и ты в клетке. Быстро, эффективно и дешево. А остальная писанина просто для виду, имитирует якобы проделанную работу.
– Да не может быть! – не поверил Денис.
– Где-то, может, и не может, а у нас – пожалуйста. Я – живой пример.
– Я лично по телеку видел, как тебя брали, любой наркобарон бы позавидовал такому захвату, – усмехнулся Денис.
– Это точно! Как раз накануне мама в гости приехала, мы поговорили о памятнике отцу, потом долго сидели, она только заполночь уехала. Мне кажется, я только уснул, и вдруг ба-бах – чудовищный грохот, железная дверь слетает с петель и падает на пол. Я ничего не могу понять, в квартире вспыхивает свет, какие-то люди в масках, девка с видеокамерой. Только когда увидел отцовского следака, сообразил, откуда ветер дует. В квартире, как Мамай прошел, вывернули и сломали все, даже розетки и люстры. Потом нацепили наручники, засунули в собачник в УАЗике и увезли в ИВС, на Гоголя.
– Да уж, на экране выглядело впечатляюще! – согласился с другом Денис.
– Я потом, когда вышел, нашел в интернете этот репортаж и сам обалдел, – тяжело вздохнул Кирилл. – Ловко у них все организовано! Этот прикормленный корреспондент напряженным голосом протараторил, что обезврежена семейная банда расхитителей государственных денег. Твари! Я с тех пор вообще не смотрю эти сраные криминальные новости и прочие ментовские передачки, потому что не верю ни единому их слову. Коммерсанты, блин, недоделанные.
– Правильно делаешь, – согласился Денис.
– Да, совсем забыл. Перед изолятором меня привезли сначала на Володарского, в следствие, где торжественно вручили постановление о задержании на сорок восемь часов, а затем транспортировали в областной ОБЭП, на Депутатскую, где пристегнули наручниками к батарее и кошмарили до поздней ночи, склоняя заключить сделку со следствием и написать под их диктовку чистосердечное признание. В ИВС я попал только к четырем утра, где ко мне подвели какого-то татуированного клоуна. Как я его тогда не убил, до сих пор удивляюсь? На следующее утро напялили наручники и снова притащили на Володарского, где без перерыва допрашивали до часу ночи. Правда, в девять вечера ко мне приехала адвокат, мама договорилась, но на нее практически никто не обращал внимания. Часов в десять следак утащил куда-то мою писанину, а потом в кабинет влетел пузатый хмырь и давай орать: "Вам что было сказано написать?!" Все опять забегали, а у меня сорвало крышу, и я бросился на него в драку!
– Да ладно! – засмеялся Дэн. – И чем все закончилось?
– Чем и положено, – усмехнулся Кирилл. – Меня повалили на пол и пару раз приложили по почкам. Адвокатша подняла крик: "Вы что творите, фашисты? Он же может умереть!" Их ответ меня просто потряс и заставил относиться ко всему происходящему еще серьезнее. Один из них сказал: "Ты за нас не переживай, если сдохнет – отпишемся!" Именно тогда я понял, что дело дрянь и они ни перед чем не остановятся. Потом, уже ночью, меня повезли не в ИВС, как положено, а опять в ОБЭП, на Депутатскую, и снова пристегнули к батарее.
– Били? – Особо нет, так, по корпусу пару раз, зато на голову натягивали целлофановый пакет, уроды. На следующее утро мы покатили в суд, где следак рассказал жуткую историю и предъявил судье несколько заявлений, где испуганные, добропорядочные граждане пишут, какой я злодей и как они опасаются за свою жизнь. Короче, на время следствия меня упаковали в СИЗО-1.