– Всё это более-менее совпадает с имеющейся у меня информацией, – кивнул Владимир, – Давай теперь перейдем к вашей конкретной ситуации, с чего всё началось?
– Началось всё с того, что у моего отца резко попер бизнес, и он попал в поле зрения городских чиновников, начав выигрывать и успешно реализовывать серьезные тендеры. В то время как раз приближались очередные выборы мэра, и они озаботились сбором средств. К отцу приехал заместитель начальника финуправления города с двумя своими помощниками и без обиняков предложили за символическую сумму переписать бизнес на их человека.
– Так прямо и предложили? – не поверил москвич.
– Ты зря иронизируешь. У отца в кабинете стояла камера, которая от начала и до конца зафиксировала эту встречу.
– Почему же он ей не воспользовался?
– Он пытался. Сначала отнес копию в ОБЭП, где она чудесным образом пропала. Вторую копию передал в ФСБ, где ему пояснили, что запись не является доказательством, потому что не санкционирована, и может быть постановочной, короче, послали нахер. После этого к нему приехал ОБЭП со спецназом, телевидением и прочими атрибутами и фактически остановил работу предприятия. – Что потом?
– Я не буду тебе пересказывать весь этот бред, но все материалы по уголовному делу у меня имеются, как и протоколы заседаний суда. Я привезу их в аэропорт.
– У тебя случайно не сохранилась та запись с камеры из кабинета отца?
– Обижаешь! Конечно, сохранилась, только всех этих папуасов уже в мэрии нет, там теперь другая команда шустрит.
– Отлично, просто отлично! – потер руки Владимир, – И что было дальше?
– Дальше они изменили отцу меру пресечения, запихнув его в камеру, где он умер от инфаркта. По сути, они его убили. Приговор уже оглашали после его смерти. Кирилл прервался, вспоминая то непростое для его семьи время. – Но с заводом, ради которого была затеяна вся эта каша, они пролетели, потому что следствие шло очень долго, и отец умудрился под их носом разобрать оборудование и спрятать, сделав дефектные ведомости и, по сути, списав его на металлолом. Тогда они, в рамках типа вновь вскрывшихся обстоятельств, вцепились в меня, понимая, что я наследник, упаковав меня в то же СИЗО. – Но что-то у них пошло не так, – хохотнул Денис.
– Да, если всё это подтвердится, – авторитетно заявил Владимир, – то такого беспредела, как у вас, я точно не видел. А теперь давай всё заново и подробно… Они проговорили до самого утра…
Глава 17. Черная полоса...
Роберт Альбертович Вашкевич не мог поверить своим глазам! Что это вообще, блядь, за хрень? Он судорожно метнулся на кухню, сбивая на пол мешающие предметы, схватил большую лупу и быстрым шагом вернулся в ванную, после чего неподвижно замер перед огромным зеркалом в оправе из чистого золота. Мужчина несколько раз глубоко вздохнул, чтобы унять бешеное сердцебиение, поднял левую руку, оголяя подмышку, и поднёс к ней лупу. Сомнений не было: болезнь по непонятной причине стремительно прогрессировала, выдавая себя новыми язвочками. В сердцах он швырнул лупу на кафельный пол и, не обращая внимания на осколки, решительно зашагал в комнату. Сбросив перед паласом резиновые шлёпанцы, Вашкевич схватил телефон и набрал Менгеле. Тот сбросил вызов и написал, что перезвонит. У Роберта Альбертовича окончательно слетела крыша, он громко рявкнул и долбанул телефон об пол. Гаджет был дорогим, качественным, как и ковёр, поэтому заморская штуковина уцелела и нагло зазвонила входящим. Увидев, кто звонит, он по-молодецки бросился на пол и принял вызов.
— Ты вообще страх потерял? Ты кем себя возомнил? — заорал он в трубку, как раненый медведь.
— Был занят, — ответил спокойный как слон доктор.
Вашкевич замер, выпуская из ушей скопившийся пар, сбрасывая давление. Наконец совладав с собой, продолжил:
— Послушай, Менгеле, ты мне срочно нужен! — с трудом подавляя внутреннюю истерику, тихо проговорил он. — У меня язвы подмышками, что делать?
— Это невозможно! — наконец пробрало и доктора, заставив удивлённо вскрикнуть. — Ошибки быть не может?
— Я хотел услышать другой ответ, — свистящим шёпотом прорычал Вашкевич.
— Понял. Срочно выезжайте в лабораторию, я там буду в течение часа. Сейчас предупрежу, чтобы привезли сосуд.
— Хорошо, я выезжаю, — начал приходить в себя Вашкевич, вытирая рукавом халата холодный пот со лба. — Нужно срочно успокоиться.
Самое действенное сейчас было бы махнуть пару рюмок крепкого алкоголя, но перед процедурами это категорически запрещено. Он раздражённо фыркнул и позвонил водителю, открывая встроенный шкаф с одеждой. Всё это время, как и время в пути, он пребывал в полнейшей прострации, воспринимая мир как бы со стороны. Кстати, такое состояние началось не сегодня, а вчера вечером, когда пришло сообщение об аварии на железной дороге. В неё попал вагон с особым, заряженным грузом, и теперь теоретически грозила опасность: закладка могла вскрыться. Дело было даже не в потере денег за товар — хотя несколько миллионов зелёных терять тоже не хотелось, — а в самом прецеденте, который мог разоблачить всю криминальную схему, приносившую громадный доход.