– Полиночка, у меня есть один очень важный секрет, но я пока не могу тебе его рассказать. Ты только не обижайся, хорошо?
Девушка, заметив этот обмен взглядами, благодарно посмотрела на директрису и, нежно погладив малявку по взъерошенным волосам, ответила:
– Конечно, не обижусь. Но ты должна пообещать, что расскажешь мне свою тайну, как только это будет возможно. Договорились?
– Обещаю! – серьезно ответила Снежана, приложив свою маленькую ладошку к сердцу.
Полина, едва сдерживая слезы, смотрела на этого маленького человечка, который уже давал серьезные обещания и намеревался их исполнять. Но сегодня плакать было нельзя, даже от умиления. Сегодня нужно праздновать и улыбаться!
– Пошли, моя хорошая, я приготовила для тебя особый подарок.
– Ты купила мне куклу из мультика? – взвизгнула Снежана, распахнув свои и без того огромные глаза.
Девушка на мгновение замялась, вспоминая другие счастливые детские глаза совершенно незнакомого ребенка, чумазые пальчики которой мертвой хваткой вцепились в доселе невиданную, вожделенную игрушку.
– Да, купила, – Полина совсем не умела врать и сейчас отчаянно искала выход из ситуации. – Но это была твоя просьба, а не мой подарок. Поэтому сегодня, в день твоего рождения, я подарю тебе свой подарок, а куклу привезу в следующий раз.
Личико девочки непроизвольно скривилось, но Полина тут же продолжила:
– А ты пока приготовишь для своей куклы жилье, договорились?
– Ага, – удрученно кивнула малявка.
– Как только сделаешь, сразу позвони мне и отправь фотографию, чтобы я видела.
– Как же я тебе позвоню? – смешно развела руками в стороны Снежана и пожала плечами. – У меня же нет телефона.
– Почему нет? – картинно удивилась Полина, извлекая из сумочки свой подарок. – А это, по-твоему, что?
– Ура-а-а, телефончик! – заверещала девочка, привлекая всеобщее внимание. – Спасибо, Полиночка!
Она тут же запрыгала по комнате, кружась вокруг своей оси, пока не оказалась в твердых руках Светланы Владимировны. Директриса прижала ее к себе и, наклонившись, прошептала:
– Ты же теперь взрослая девушка, поэтому давай договоримся сразу: твой телефон будет храниться у нянечки. Если тебе захочется позвонить или поиграть, будешь брать у нее, а потом возвращать обратно. Договорились?
Снежана сначала нахмурилась, явно не одобряя такие ограничения. Но ведь у взрослых постоянно все сложно, а раз она уже взрослая, то согласно кивнула головой и понеслась дальше.
Позанимавшись с детьми еще около получаса, женщины вернулись в кабинет директора и, выпив по чашке кофе, стали прощаться.
– Спасибо, что ненадолго вернули меня к жизни, – усмехнулась хозяйка. – А то я уже подзабыла обычные человеческие эмоции.
– Это все Полина, – кивнула в сторону девушки Марина. – Она как будто светится изнутри, согревая всех окружающих.
– Ага, ходячий обогреватель, – улыбнулась та. – Я здесь вообще ни при чем. Это вы какие-то не настоящие, таких вообще не бывает.
– Каких таких? – внезапно заинтересовалась директриса.
– Таких красивых, умных, добрых и хороших.
Светлана Владимировна неожиданно расхохоталась, причем расхохоталась до слез. Отдышавшись, она произнесла:
– Поверь, моя хорошая, это действительно твоя заслуга, потому что последние пара эпитетов у меня просыпаются исключительно в твоем присутствии.
Не зная, как реагировать на эти слова, Полина смущенно опустила глаза и замолчала.
– Пора и честь знать, – заполнила неловкую паузу Марина. – Спасибо, Светлана Владимировна, все было на высшем уровне, впрочем, как и всегда. Полиночка, собирайся, мы тебя подвезем, а заодно обсудим кое-какие моменты по работе…
Глава 23. Ловушка...
День у Перова начался хуже некуда. Супруга, упорхнув к маменьке ещё вчера, оставила его не просто без завтрака, а с запиской на кухонном столе, где со смачным реализмом описывала его никчемность как мужа и мужчины. По её пристрастной шкале, прокурор не дотягивал и до единицы из пяти возможных. Сквозь зубы матерясь, он поджарил себе яичницу, предвкушая хоть какое-то утешение, но тут выяснилось, что хлеба в доме – шаром покати.
– Да чтоб тебя! – взревел он, разорвав тишину квартиры. – Лучше бы хлеба купила, чем мне тут поэмы сочинять, бестолочь!