– У меня не может быть дочери, – тихо произнес он, а затем автоматически добавил: – Если только крестница.
– Ну, вот ты сам и ответил на свой вопрос, – улыбнулась женщина.
Кирилл задумался, а потом снова мотнул головой:
– Если это то, о чем я думаю, у меня возникло еще больше вопросов. Если в ту пургу родилась девочка, то почему она здесь? Это первый. Второй: кто меня нарисовал? И почему девочка так подписала этот рисунок?
– Это тоже правильные вопросы, но не самые главные. Я тебе сейчас все расскажу, – улыбнулась женщина и вдруг стала очень серьезной. – Ты знаешь, очень давно я совершила чудовищный поступок, именно поэтому я здесь.
Она сделала паузу, чтобы успокоиться и не расплакаться в присутствии постороннего человека.
– Я была молода, амбициозна и… глупа, поэтому считаю своим долгом вмешаться в ситуацию, которая сложилась со Снежаной. Так вот, отвечая на твои вопросы, сообщаю, что мамочка Снежаны умерла при родах, поэтому ребенок оказался в детском доме. Когда ее регистрировали, сестра умершей девушки сказала, что отца звали Кирилл. Это в благодарность незнакомому парню, без помощи которого ребенок тоже бы не выжил. Эту сестру зовут Полина, и она очень талантливая художница. Но это не все новости, вся проблема в том, что девочка тебя увидела…
Глава 28. Существенное препятствие...
Полина, терзаемая тревогой перед грядущей встречей, провела ночь без сна, терзаясь мрачными предположениями. Каждый воображаемый сценарий был хуже предыдущего. В шесть утра, едва забрезжил рассвет, она уже была на ногах. Чтобы развеять гнетущие мысли, девушка взяла карандаш и бумагу, погрузившись в любимое занятие. Лишь взглянув на часы во второй раз, она подскочила так, что едва не коснулась потолка, осознав, что безнадежно опаздывает. Спешно собрав разбросанные листы, Полина помчалась на остановку, ведь следующая маршрутка ожидалась лишь в десять. Она опоздала ровно на пять минут.
«Черт, черт, черт!» – пронеслось у нее в голове, когда взгляд упал на пустую машину с шашечками. Надежда вспыхнула в груди. Она тут же метнулась к дороге, отчаянно махая свободной рукой. «Такси, такси!»
К ее изумлению, машина притормозила, и водитель любезно согласился отвезти ее до нужного места. Расплатившись всего двумя сотнями рублей, Полина была поражена – она всегда считала такси непомерно дорогим удовольствием, недоступным большинству граждан. До встречи оставалось еще полчаса, и девушка решила, что успеет немного поработать. В субботнее утро офис был почти пуст, и она с удовольствием достала ноутбук, разложив перед собой пачку полуготовых рисунков.
Марина и Светлана тоже прибыли пораньше, почти вслед за Полиной. Встретившись у входа в бизнес-центр, они решили зайти в кафе.
– Я вчера разговаривала с Кириллом, – начала Светлана Владимировна, чье лицо осветила довошьная улыбка, – Он приезжал к нам по работе.
– Снежана его не видела? – глаза Марины округлились от внезапного страха.
– Нет, что ты, я об этом позаботилась, – успокоила ее Светлана.
– Ты с ним разговаривала? – вопросы Марины посыпались один за другим, – Рассказала ему?
– Конечно разговаривала, как же иначе, – согласно кивнула Светлана.
– И как он все это воспринял? – Марина прикрыла рот ладошкой, ожидая ответа.
– Чужая душа – потёмки, – Светлана пожала плечами. – Но мне кажется, он хороший человек, хотя сама понимаешь, ситуация очень необычная.
– Ну да, загрузили парня на ровном месте. Жил себе, никого не трогал. Может, ты зря ему все это рассказала? Надо было еще подумать, как правильно сделать.
– Может и зря, конечно, но я ни капельки об этом не жалею, – неожиданно жестко ответила Светлана. – Для меня это вообще больная тема, которую, по моему глубокому убеждению, никак нельзя пускать на самотек, чтобы не жалеть потом до конца жизни.
Удивленная Марина, конечно, не подала виду, но не могла не заметить, сколько горя и безнадежности промелькнуло в словах женщины. Они помолчали, а потом Марина неожиданно произнесла:
– Для меня это тоже больная тема.
Светлана удивленно вскинула глаза на собеседницу, а та, словно собравшись с силами, продолжила:
– Когда мне было шестнадцать лет, меня изнасиловали. Я больше не могу иметь детей. Если бы не Серёжа… – она замолчала, а глаза ее предательски заблестели.