– Хорошо, тогда три дня. К выходным определюсь.
– Вот и ладушки. Действуй, – Вашкевич потер руки. – Что там по основной теме? Проблем нет?
Мужчины перешли на шепот, погружаясь в лабиринт криминальных нюансов.
Оставшись один, Вашкевич откинулся на податливую кожу кресла и прикрыл глаза. Как же он устал от этого вечного танца со смертью! Никто не знает, сколько продлится эта проклятая терапия. Он спешил жить, оставляя за собой багровый след. Скольких он уже отправил в небытие? Да кто будет считать этот человеческий мусор, когда на кону – его собственная жизнь? Если потребуется, он готов убивать каждый день – на земле и так слишком много лишних ртов, чтобы их жалеть!
Вашкевич вздохнул и уже собрался подняться, когда селектор пронзительно пиликнул, соединяя его с секретаршей.
– Что там? – буркнул он недовольно.
– К вам доктор, – промурлыкала девица, отчаянно пытавшаяся снискать его расположение. Дурочка!
– Пусть войдет, – бросил он, натянуто улыбнувшись.
– Роберт Альбертович, есть новости! – завопил с порога тщедушный человечек с козлиной бородкой, за глаза прозванный «Менгеле».
– Интересно, что могло измениться с утра? – хмыкнул чиновник.
– Вы же знаете, мы проводим опыты на зараженных пациентах… сегодня пришли последние результаты.
– Короче! У меня времени в обрез, – нахмурился Вашкевич, тихо ненавидя этого человека. Он и сам не понимал причину этой неприязни. Ведь тот, по сути, продлевал ему жизнь. Но ничего не мог с собой поделать. Скорее всего, дело в том, что чиновник целиком и полностью от него зависел. Где еще найти такого отморозка, который готов хладнокровно убивать ради научного интереса? Сам Йозеф Менгеле позавидовал бы хладнокровию этого эскулапа.
– Если коротко – мы вылечили одного пациента! – ошарашил доктор Вашкевича. – Правда, донор при этом умер. Но это уже технические детали.
Брови Роберта Альбертовича удивленно взметнулись вверх. Левый глаз нервно дернулся – признак крайнего волнения, крайне редкий у Вашкевича.
– Говори! – не сдержав эмоций, рявкнул он.
– Одна моя теория получила практическое подтверждение, – гордо произнес доктор. – Я говорю о полном переливании крови. У свежезараженного донора постепенно выкачивают всю кровь и переливают пациенту. В критический момент, когда человек одной ногой стоит в могиле, организм выбрасывает в кровь особые антитела, которые убивают вирус без остатка. Короче, нужен свежий донор. Будем пробовать…
Глава 3. Рисунки...
Марина Маковецкая, руководитель прославленного международного танцевального коллектива, укрывшись в тиши своего загородного дома в нескольких километрах от Иркутска, словно художник, выводила планы на ближайшие три месяца, предваряющие долгожданные гастроли в жаркой Италии.
Между делом, она рассеянно просматривала результаты инициированного ею конкурса на лучшее художественное оформление залов и танцевальных номеров. К её удивлению, отклик превзошел все ожидания – вереницы студий и частных мастеров заполнили виртуальное пространство своими портфолио.
Постепенно, словно ныряльщик в глубины океана, она погрузилась в изучение предложенных работ. Практически все казалось достойным внимания, но в прикладном смысле её взор безоговорочно остановился на предложении студенческой группы училища искусств, которое в своё время она с блеском закончила, оставив об этом заведении самые приятные воспоминания. Молодцы, ребята! С каким изяществом они уделили внимание и оформлению зала, и преображению сцены под каждый неповторимый образ танца, и даже предложили украсить сценические костюмы особыми, говорящими знаками. Марина уже почти утонула в море креативных идей, когда на её почту упала новая ссылка на архив, подписанный лаконично и без затей: "Зуева Полина". Чувствуя легкую усталость, она потерла костяшками пальцев глаза, взвешивая, стоит ли отвлекаться, когда выбор вроде бы сделан. Но решив, что раз уж помощники пропустили девушку во второй тур, необходимо отдать ей должное, она открыла архив, и увидела лишь графические файлы, ни названий, ни каталога, ни пояснительной записки. Разочарованно наморщив свой безупречный носик, она уже потянулась к кнопке "удалить", как вдруг, словно повинуясь неведомой силе, машинально открыла первый рисунок. И замерла. Потом второй, третий… пока не досмотрела все до конца. А затем начала открывать снова и снова. Они не совсем соответствовали заданным условиям конкурса, но взгляд не мог оторваться.