— Почти рабочее, — удовлетворённо произнёс он и, повернувшись к Лидии Петровне, добавил: — Останьтесь с ним. Он уснул, но как только проснётся, звоните мне. Будем обследовать. Как бы нам не остаться без директора, а значит, без работы.
Женщина присела на соседнее кресло и в конце концов тоже задремала. Проснувшись, она с удивлением увидела, что Иосиф Моисеевич лежит так же неподвижно, но с широко открытыми глазами.
— Вы давно проснулись? — осторожно поинтересовалась она.
Штельман продолжал тупо смотреть в потолок, никак не реагируя на её вопрос.
— Иосиф Моисеевич? — с напором повторила она, беря его за руку.
Рука была тёплая, но какая-то тяжёлая. Она резко наклонилась к его лицу и посмотрела в глаза. Там плескалась равнодушная бесконечность! На всякий случай она пощёлкала пальцами перед его лицом и, не дождавшись никакой реакции, рванула за врачами.
— Инсульт! — выдал очевидный вердикт помощник Штельмана, невролог по профессии и неудачник по жизни, Вадим Гинзбург. — Полагаю, всё настолько плохо, что даже не хватит алфавита.
Он ненадолго задумался, а потом обвёл присутствующих тяжёлым взглядом.
— Я думаю, вы все дорожите своей работой, не так ли? Поэтому предлагаю поплотнее закрыть дверь, взять каждому в руки по листочку и написать обязательства, что информация о здоровье шефа не выйдет за пределы этого кабинета.
Они расположились за огромным директорским столом и молча уставились на Гинзбурга, у которого была удивительная способность без особых потерь выкручиваться из казалось бы самых безнадежных ситуаций, в которые он периодически попадал благодаря своей феноменальной жадности и авантюрной натуре.
Пятеро коллег согласно кивнули головами и начали писать расписки под его диктовку.
— Итак, у кого есть какие-нибудь мысли или предложения? — спросил Гинзбург.
— А что мы будем делать с Иосифом Моисеевичем? — спросила сердобольная Лидия Петровна.
— Как что, лечить, конечно! Но пока никто не должен знать о его состоянии. Наш директор в командировке, или в отпуске, пока не знаю, надо посоветоваться с нашим юристом, ему сказать придётся.
Вскоре все разошлись. Гинзбург тут же набрал номер своего друга Васильева, директора юридической фирмы, с которой их клиника имела официальный договор о сотрудничестве.
— Привет, Пётр Олегович! Бросай всё и немедленно приезжай в клинику, — выдохнул он в трубку. — Дело не терпит отлагательств!
— Что случилось? — рассмеялся в ответ мужчина, хорошо знавший Вадима Абрамовича и его склонность к приключениям. — Опять в какую-то передрягу вляпался?
— Со мной всё в порядке, — почему-то перешёл на шёпот Гинзбург. — Но, похоже, на нашу улицу заехал инкассатор. Всё, мчи сюда, по телефону не могу!
Через полчаса они стояли над телом обездвиженного Штельмана. Искоса поглядывая на его пустые глаза, они вели неторопливую беседу.
— Он нас слышит? — поинтересовался юрист.
— Нет, у него пока вакуум, но это неважно. Я хоть и хреновый коммерсант, но неплохой врач, и скажу тебе: из таких инсультов не выбираются. В лучшем случае — пожизненная каталка.
— Ясно, — задумался Пётр Олегович. — Ну и какие у тебя мысли?
— А как ты думаешь? — ухмыльнулся Гинзбург. — У меня генеральная доверенность на время его отпуска. Надо просто оформить приказ на его отпуск с сегодняшнего дня.
— И что это тебе даст? Все коды и другие секреты в бронированной комнате под зданием. Вряд ли ты сумеешь её незаметно взорвать.
— Зачем взрывать? Цифры я знаю, а зрачок и отпечатки пальцев у тебя за спиной!
Они одновременно развернулись к неподвижному Штельману.
— Ха, а это может сработать! — воскликнул юрист. — Наконец-то в тебе проснулась коммерческая жилка. Но как ты себе это представляешь? Мы вдвоём вряд ли справимся, и что делать с камерами наблюдения?
— Безопасник с нами, за это можешь не переживать, он и поможет.
— Отлично. Только надолго оставлять его в кабинете опасно, мало ли что! Вдруг кто-нибудь заявится?
— Кто их пустит? — скривился Гинзбург, уже ощущая себя полноценным хозяином.
— Ты как был дураком, так им и остался! — вспылил юрист. — А вдруг пожар? Или потоп? Или ещё какая хрень? Что ты будешь делать? Прямиком в тюрьму побежишь?
Гинзбург озабоченно замер, а потом пытливо глянул на юриста:
— Говори уже, что задумал?
— Давай рассуждать вместе: я спрашиваю, ты отвечаешь.