Валерий лежал, закрыв глаза, и представлял себе, как белый теплоход "Миклухо-Маклай" подходит к Азорским островам. Ах, было бы здорово попасть в экспедицию!
Валерий размечтался. Теперь он видел себя на борту старинного парусного судна эпохи каперской войны. Судно проходит мрачную теснину Магелланова пролива и поворачивает на северо-запад. Стоянка у безлюдного острова Хуан-Фернандес - надо дать отдых измученному экипажу и пополнить запасы пресной воды и продовольствия. Да вот беда: стадо коз, оставленных на острове английскими корсарами, резко уменьшилось. Оказывается, испанцы, чтобы лишить врагов свежего мяса, высадили на остров голодных собак - те, ясное дело, стали охотиться на коз и почти всех загрызли...
С закрытыми глазами лежал он на спине, и легкая волна медленно сносила его к берегу. "До самой далекой планеты..." - неслось с пляжа. Чей-то гулкий голос произнес:
- Попробую кролем.
С попутным ветром - на север, продолжал мечтать Валерий. Хорошо бы перехватить сорокапушечный испанский галион, набитый слитками золота, идущий из Акапулько...
- Ты работаешь одними руками, потому и не движешься, - услышал Валерий знакомый голос, а вслед за тем и смех, тоже хорошо знакомый. Вмиг он перевернулся на живот и увидел в нескольких метрах, ближе к берегу, Аню.
В бело-красном купальнике, в красной резиновой шапочке стояла она по пояс в воде и смеялась, наблюдая, как Ур, выпучив глаза и вздымая фонтаны, бил обеими руками по воде.
- Ногами, ногами работай! - сказала Аня. - Ты слышишь?
- Аня, я слышу, - ответил Ур, бурно дыша.
Теперь он заработал ногами, извергнув новые всплески.
Рустам, тоже увидевший Ура и Аню, сказал деловито:
- Побью ему морду.
- Не смей! - испугался Валерий. - Поплывем отсюда...
Но тут Аня заметила их и крикнула как ни в чем не бывало:
- Приветик! - Она помахала рукой, приглашая подплыть ближе. - Никак вот не научу Ура плавать.
Ур хорошо помнил учебник доктора Жемчужникова. Он попробовал плыть брассом и, когда это не получилось, перешел на овер-арм, который теперь называют плаванием на боку. Но и овер-арм ему не дался, впрочем, как и треджен - превосходный, но вышедший ныне из моды стиль, заимствованный у южноамериканских индейцев. И тогда Ур, обеспокоенный несоответствием практики с теорией, применил кроль - стиль австралийских аборигенов, любимый стиль великого пловца Каханамоку, стиль, прославивший некогда Джона Вейсмюллера, исполнителя роли Тарзана.
Он бил воду руками и ногами и правильно дышал, все он делал вроде бы правильно, но почему-то не продвигался вперед. Пожалуй, он даже несколько подался назад, что, собственно, и вызывало Анин смех. Вот "стиль", названный доктором Жемчужниковым "плаванием по-собачьи", получился у Ура сразу, - может быть, потому, что за основу этого "стиля" взято естественное передвижение на четвереньках, - но плавать "по-собачьи" Ур считал постыдным. И он усердно молотил воду.
- Данет! - гаркнул Ур, встав на ноги и сгоняя ладонями воду с лица. Рустам! Аня учит меня плавать!
- Вижу, вижу, - сказал Рустам, сузив глаза. - Я думал, ты приличный парень, а ты, оказывается...
- Заткнись! - Валерий с силой ударил по воде, плеснув Рустаму в лицо. - Не будем тебе мешать, - сказал он Уру, - учись дальше. Поплыли, Рустам.
- Поплыли. - Уже отвернувшись от Ура, Рустам скосил на него яростный глаз, сказал внятно: - Спасибо скажи своему Данету. Если б не он расквасил бы я тебе морду.
- Рустам! - завопил Валерий.
Но Рустам уже плыл прочь, шлепая по воде ластами и мерно загребая длинными руками. Ничего не оставалось Валерию, как последовать за ним. Он не видел, как насупила Аня светлые бровки, как разинул рот и ошарашенно хлопал глазами Ур.
Доплыв до мостков, длинной колбасой протянувшихся с пляжа, Рустам и Валерий присели на обросшую скользкой зеленью ступеньку лестницы. Долго сидели они так, по грудь в мягко колышущейся воде, и молчали. На потемневшем небе проступила луна - ломоть дыни с неясными пятнами семечек. Заметно похолодало.
- Свалим эту диссертацию - попрошусь в отпуск, - сказал Рустам. Жене приспичило в Закарпатье съездить. Ты был там?
Валерий мотнул головой.
- Брось, дорогой, - сказал Рустам, сочувственно глядя на поникший профиль Валерия. - Одна только Анька на свете? Если хочешь знать, вертихвостка она
- Перестань! - поморщился Валерий.
- Разве можно так - встречается с тобой и в то же время крутит с Петей Ломейко...
- Петя кандидат, да еще с "Запорожцем", - горько сказал Валерий, - а я...
- Вот-вот, в самую точку попал. Петя кандидат с автомобилем, а теперь и ему вышла отставка, потому что появился иностранец с вычислительной машиной вместо головы. Ей разве человек нужен? Положение ей нужно, а не человек. Скажи?
- Ну, какое там положение у Ура, - пробормотал Валерий.
- Не скажи, дорогой. Закончит он практику, вернется к себе в Румынию или откуда он там и займет видное положение. Анька давно учуяла, что этот румын-вундеркинд далеко пойдет.
- Никакой он не румын.
- А кто?
- Инопланетник...
Рустам изумленно воззрился на друга. В лунном и звездном свете лицо Валерия казалось неестественно бледным и как бы размытым. Вдруг Валерий вскинул голову и взглянул на Рустама. Их взгляды встретились.
- Я пошутил, - сказал Валерий, мысленно обругав себя. - Это была шутка, понятно?
Было поздно, когда Валерий возвратился домой. Редкие пятна света лежали на темном асфальте двора. Давно угомонились мальчишки, всласть погонявшие мяч. Даже у Барсуковых было тихо, не гремела магнитофонная музыка.
На площадке второго этажа, облокотившись на перила, неподвижно стоял Ур. Валерий невольно замедлил шаг, поднимаясь по лестнице: не хотелось ни о чем разговаривать.
- Я тебя жду, - сказал Ур, отлепившись от перил. - Где ты был так поздно?
- Ты же знаешь, на пляже.
Ур вслед за Валерием вошел в душную переднюю. На нем были его любимые плавки с подтяжками и кеды. Пока Валерий пил свою обязательную, оставленную тетей Соней в холодильнике простоквашу, пока умывался и чистил зубы, Ур сидел в комнате на диване, поджав ноги, и читал.
- Можешь читать, - сказал Валерий, кидаясь на тахту и натягивая на себя простыню, - свет мне не мешает.