- Не буду читать. - Ур потянулся, погасил свет.
Некоторое время он ворочался на диване. Вечно он путался в простынях. Потом снова раздался его голос:
- Валерий, пока ты не заснул, я хочу тебе кое-что сказать.
Впервые он назвал Валерия по имени.
- Может, завтра поговорим?
- Нет. Сейчас. Завтра я уйду.
- Как это уйдешь? - испугался Валерий. - Куда?
- Уйду. Я тут вам только мешаю...
- Никуда не уйдешь. Я тебя не отпущу!
- Если ты не будешь перебивать, я тебе расскажу, почему я так решил.
- Давай. - Валерий умолк, охваченный смутным предчувствием необычайного.
- Валерий, ты считаешь меня пришельцем вроде тех, о которых я прочитал в твоих книжках. Я не могу тебе сказать, откуда я приехал, но я землянин. Такой же, как мои родители. Как ты, как тетя Соня. Как Аня.
- Не надо перечислять. Ты землянин. Дальше?
- Я землянин, - повторил Ур. - Но условия, в которых я вырастил... Нет, не так сказал...
- В которых ты вырос.
- Да. Условия, в которых я вырос, были немножко необычные. Долгое время мне пришлось жить вдали от других людей. У меня не было даже книг, из которых я мог бы узнать, как живут теперь люди. Поэтому я не знал многого. Когда я сюда приехал, все мне очень нравилось, я радовался тому, что снова живу среди людей, таких же, как я, как мои родители...
- Ясно, ясно. Давай дальше.
- Мне казалось, что я быстро... как это говорится... быстро адаптируюсь. Мне хотелось, как все люди, ходить на работу. Ездить в троллейбусе. Играть в настольный теннис. Посещать цирк. В цирке очень интересно, это замечательное зрелище...
- Ну что ж, - сказал Валерий, опасаясь, как бы Ур не отвлекся в сторону, - ты все это делаешь неплохо. Могу добавить, что в институте тебя ценят как хорошего математика.
- Математику я немножко знаю, - согласился Ур. - Но все оказалось гораздо сложнее. Сам того не желая, я причиняю людям неприятности и даже страдания.
Он снова завозился, не то подтыкая простыню, не то вытаскивая ее из-под себя.
- Что ты имеешь в виду? - тихо спросил Валерий.
- Я плохо воспитан. Пью слишком много воды, слишком громко разговариваю, часто говорю не то, что нужно... Многим это неприятно. Нонне, например. Ей вообще не нравятся мои м а н е р ы...
- Ну, это не так страшно, - усмехнулся Валерий, - нравится Нонне или не нравится.
- Ты думаешь? - Ур вздохнул. - А сегодня на пляже Рустам хотел меня побить, хотя я не представляю, как бы он это сделал... Я спросил Аню, за что он вдруг меня возненавидел. И Аня сказала, что это из-за тебя. Рустам твой друг, а у тебя - р е в н о с т ь, - тщательно выговорил Ур. - Ты ревнуешь меня к себе... то есть нет - к Ане... Как правильно?
- Неважно, - отрывисто бросил Валерий. - Хватит об этом.
- Я ничего об этом не знал. Я читал в книгах про любовь. Тетя Соня хвалила роман "Анна Каренина". Я ее прочел. Книга очень хорошая, но мне казалось, что любовь была только в прошлые времена, а теперь такого не бывает. Когда я сказал это Ане, она только засмеялась. Скажи мне ты: теперь тоже есть любовь?
Валерий молчал.
- Никто не хочет мне объяснить, - снова вздохнул Ур.
- Это объяснить нельзя. Вот влюбишься - сам поймешь.
- Да, - неуверенно сказал Ур. - Мне нравятся девушки, но я вижу, что все это очень сложно. Я причинил тебе страдания - прости. Я решил уехать, чтобы не мешать вам. Вот все, что я хотел сказать.
Валерий, глядя в раскрытое окно на осиянную лунным светом верхушку айланта, раздумывал над словами Ура. Вот и прекрасно, уезжай. Снова все будет, как было раньше - легко и свободно, без тяжкой ответственности за этого пришельца. Снова выходы в море на "Севрюге", и приятная возня с магнитографом, и неспешное вызревание собственной диссертации, и, может, океанская экспедиция... И снова - вдвоем с Аней по вечерам...
И вдруг он представил себе, что Ура не будет. Не будет стонать пружинами диван под его мощным телом. Не будут валить ребята в институте к любимцу практиканту с просьбой рассчитать что-нибудь; исчезнет из стенгазеты рубрика "Спросите Ура", над которой изображен мускулистый торс с вмонтированным вычислительным пультом. Поскучнеют без Ура с его детским азартом быстротечные турниры в настольный теннис...
А что скажут Рыбаков и Пиреев?!
- Куда ты уедешь? - спросил Валерий.
- Куда-нибудь. Земля велика.
- Теперь послушай, что я скажу, - заговорил после долгой паузы Валерий. - Ты прав, что жизнь не проста. Не знаю, где и в каких условиях ты вырос, там у вас, возможно, все проще - ходи босиком по траве и нюхай незабудки...
- Нюхай незабудки? Что это?
- Ну, так говорится. Погоди, не перебивай... Никаких особых неприятностей от тебя нету. Если ты не нарушаешь порядка, то имей манеры, какие хочешь, - это не возбраняется. Конечно, чесать ногу об ногу не очень элегантно, но ты вроде теперь не чешешь... А что касается моих страданий... Любовь это или не любовь, не знаю, не в словах дело. Но Аня мне нравится, и мне, конечно, неприятно, когда она гуляет с другим... Ты этого не знал, и я тебя не виню. И на Рустама не обижайся, он ведь тоже не знает, что ты такой... ну... не совсем обычный. Он счел своим долгом заступиться за меня... Ты спишь? - спросил Валерий, прислушавшись к ровному дыханию Ура.
- Нет. Я слушаю тебя и думаю.
- Так вот, Ур, скажу честно: Аня легкомысленная малость, ей все ха-ха, хи-хи... и будет лучше, если ты... - Валерий замялся, не находя нужного слова.
- Если я не буду ходить с ней в цирк и ездить на пляж.
- Не в этом дело. Можешь ходить и ездить, только чтобы дальше не заходило, понимаешь? Ну вот... А уезжать не надо, Ур. Правда. Ребята огорчатся, если уедешь.
- А ты?
- Я тоже.
- Хорошо, - сказал Ур. - Я останусь.
- Вот и молодец. А теперь давай спать.
Но Валерию не спалось. Он повернулся на другой бок, зевнул. И тут ему показалось, что Ур смотрит на него в темноте.
- Чего не спишь? - спросил он с каким-то мимолетным неприятным ощущением.
- Я сейчас думал, думал, думал, - сказал Ур, - и придумал фантастику. Вроде тех историй, которые я прочел в книжках из твоего шкафа. Если ты не будешь спать, я расскажу.
- Давай, - сказал Валерий.
Рассказ, сочиненный Уром
и несколько отредактированный авторами
В некоторой Галактике, на некоторой планете существовала некая весьма древняя цивилизация. Развивалась она много тысячелетий, и давно там позабыли про войны и всякие распри. И, поскольку не было нужды в военной промышленности, тамошние жители могли все силы направлять на совершенствование, на процветание науки и искусства. С энергией у них было не просто, потому что энтропия есть энтропия, тут ничего не поделаешь, к тому же планета у них не имела своего, естественного магнитного поля. Скудный энергетический паек очень стимулировал научный поиск, и в конце концов они решили эту трудную проблему и стали получать достаточно энергии, не отравляя при этом свою атмосферу тепловыми и радиационными отходами.