- Правильно! Подсчитать расход энергии, сложиться поровну и схлопнуть желтого карлика!
- Почему поровну? Разложить расходы пропорционально радиусам планет, так будет справедливо.
- Неверно! Пропорционально массам, а не радиусам!
- Не надо трогать звезду! Мы, ящеры, просим дать нам возможность навести там порядок...
- Схлопнуть, схлопнуть!
- Не торопитесь, братья! Нет ничего страшнее, чем ошибка поспешного обобщения. Спору нет, доклад обстоятелен, но мы ведь не знаем никаких деталей. Вон сказано в докладе, что за последнее время ядерные взрывы там наблюдаются реже. Как понимать такую тенденцию, если она окажется устойчивой? Подумать надо, братья, накопить больше информации...
Ур замолчал.
В окно светила луна, и в ее неверном свете, раздробленном листвой айланта, лицо Ура было каменно-неподвижным, и глаза были немигающие, темные, без блеска. Ужасом повеяло на Валерия от этого лица, ужасом и межзвездным холодом - будто космическая пропасть разверзлась вдруг между ним и диваном, на котором лежал Ур.
Страшная мысль вдруг пронизала его: не робот ли лежит в его комнате? Робот-андроид, отправленный на Землю, чтобы "накопить больше информации"... Механизм, лишь притворяющийся человеком, а на самом деле бездушный, такой же равнодушный к судьбам человечества, как диван, на котором лежит... лежит только потому, что такова его программа: во всем неотличимо походить на людей...
А где-то за черными галактическими далями некие высокоразвитые существа ожидают его информации. Они, видите ли, обеспокоены: преждевременно вылезли в космос драчливые, неотесанные, не доросшие... как это?.. до второй степени разума... Как бы не смутили покой благоустроенных планет, не шарахнули бы по ним атомной дубиной... И нет им дела до нашей жизни, до наших радостей и печалей, до той трудной и долгой борьбы, которую силы добра ведут со злой силой, как раз этой атомной дубиной и размахивающей. Мы для них, высокоразвитых, все равно что... все равно что тараканы для дезинсекторов. "Планета хорошая, только позвольте нам, ящерам, навести там порядок, ликвидировать зловредных млекопитающих..."
Валерий сел на тахте. Бежать куда-то, что-то делать... предупредить людей, что страшная нависла угроза: в любое время могут "схлопнуть" солнце - и брызнут обломки планет, превращаясь в облачка плазмы...
А этого робота, лежащего на диване, - обезвредить как-то... молотком по затылку...
Ур заворочался опять, забарахтался в простынях. И вдруг, издав вопль, соскочил с дивана.
У Валерия сердце оборвалось.
- Ты что? - выдохнул он, объятый ужасом. - Ты что?..
Протянул трясущуюся руку к торшеру, дернул за шнурок. Вспыхнул свет. Ур, держась рукой за обтянутый плавками зад, метался по комнате. Потом бросился к своей постели, начал рыться в ней, переворачивая подушку, простыни.
- Вот она, зар-раза! - прорычал он и протянул Валерию нечто на ладони.
Это была кнопка. Хорошая чертежная кнопка, с медной головкой и тонким острием, мирно лежала на ладони.
- Как она попала в постель? - возмущался Ур, потирая другой рукой уколотый зад. - Со стола я ее смахнул, что ли, когда книгу брал?
Валерий тупо смотрел на кнопку. Космический страх медленно отпускал его, рассеивался, испарялся. И Валерий освобожденно вздохнул. И засмеялся. Тоже мне робот - заорал, как резаный...
- Не понимаю, что здесь смешного, - сказал Ур.
Он выглядел рассерженным. Топорщилась черная бородка, толстые губы были надуты, как у обиженного ребенка.
Скрипнув, отворилась дверь - в комнату заглянула тетя Соня в халате, украшенном абстрактными цветными трапециями.
- Что с вами, мальчики? Что за вопли? Весь дом разбудите!
Ур добросовестно объяснил, что случилось.
- Из-за такой незначительной травмы - такой крик? Не ожидала я от вас, Ур. А тебе, Валечка, стыдно смеяться над товарищем. - Она удивленно смотрела на Валерия, изнемогавшего от смеха. - Вместо того чтобы продезинфицировать ранку...
- Сейчас я ему йодом смажу! - Валерий сунул ноги в тапочки и пошел в кухню, где висела аптечка. - Ох и смажу!
- Возьми лучше календулу, - посоветовала тетя Соня.
Спустя минут десять свет был потушен, и оба снова лежали в своих постелях. Луна уплыла. Теперь в раскрытое окно проникал только слабый шелест листвы на свежеющем ночном ветру.
После стрессовой вспышки и неожиданной разрядки Валерий чувствовал себя усталым, опустошенным. А все-таки странно, подумал он: почему Ур сочинил такую историю? Только ли потому, что начитался сверх меры фантастики?
- Зачем ты рассказал это? - спросил Валерий.
Ответа не последовало. Ур спал, лежа на животе, чтобы не потревожить невзначай уколотое место.
Г л а в а с е д ь м а я
ЧТО ЭТО БЫЛО?..
Там, внизу, когда шумел мотор,
Был у них последний разговор.
"Мисс, - сказал ей инженер Чарлз Хоулд,
Вы мне динамо милей".
Из старой песни
Мерно вращалась, слегка покачиваясь и как бы описывая полюсами конус, планета Земля - электрический генератор с ротором диаметром в двенадцать тысяч километров, с окружной скоростью у экватора почти пятьсот километров в секунду, с мощным магнитным ядром внутри. И, словно обмоткой, покрыта она соленой токопроводящей оболочкой Мирового океана, а над ней вторая обмотка - ионосфера, непрерывно питаемая космическим излучением.
Много на планете движущейся воды. Могучие струи холодных и теплых течений пересекают моря и океаны в разных направлениях. Несут к морям свои воды многочисленные реки...
Более ста лет назад Майкла Фарадея осенила великолепная идея: в воде - проводящей жидкости, пересекающей магнитные силовые линии, должен возникнуть электрический ток. И если его измерить, можно по нему определить скорость течения. На Темзе выбрал Фарадей участок, где река пересекала магнитный меридиан под прямым углом. Правда, не было еще в те времена точных приборов, и опыт Фарадею не удался.
Прошло целое столетие, прежде чем этот опыт был успешно повторен. Теперь существует готовая система ЭМИТ - электромагнитный метод измерения течений. Но годится он только для мощных течений вроде Гольфстрима.