- Не смей! - Аня оттолкнула его руку.
Но Валерий успел дописать и молча вышел. Он шел по коридору, глядя себе под ноги, старый паркет скрипел под шагами. Он почти дошел до поворота, как вдруг услышал Анин голос и оглянулся. Аня выглядывала из-за двери своей комнаты.
- Подожди меня у выхода! - крикнула она.
Спешно она привела в порядок лицо. Потом выдернула из машинки лист, на котором после слова "Заявние" было напечатано "ялюблютебя", и, сложив, спрятала в сумочку.
Валерий ожидал ее у выхода. Аня взяла его под руку, и они пошли вниз по залитой солнцем улице.
- Это правда? - спросила Аня. - То, что ты написал?
- Да, - ответил он, поглядывая на ее белые туфельки.
Помолчали немного. Потом Аня спросила:
- Почему ты мне раньше никогда не говорил?
- А зачем? Сама должна была понять...
- Какие-то вы все... как дети... - сказала Аня. - Почему я должна догадываться сама? Почему ваши ухаживания, ваша трепотня должны меня к чему-то обязывать? Какие-то вы все собственники... Стоит мне пойти в кино или... или поехать на пляж, как ты напускаешь на себя оскорбленный вид. А потом появляется прямо из воды твой друг и грозится набить морду - спасибо еще, что не мне...
- Не сердись на Рустама. Он разозлился на Ура и... счел своим долгом передо мной, хотя я его не просил...
- Вот-вот. Все вы ужасно благородные друг перед другом. Прямо рыцари. Один считает долгом заступиться. Другой, узнав, что поехал на пляж с "чужой", - она подчеркнула это слово интонацией, - девушкой, приходит на следующий день и заявляет: "Аня, ты извини, я не знал, что ты принадлежишь Валерию, больше я с тобой не буду ездить"...
- Гос-споди! - простонал Валерий. - Так и сказал?
- Дурак такой, где он только воспитывался? - сердито сказала Аня, отпустив руку Валерия. - "Принадлежишь"!
- Действительно, глупо получилось...
Он хотел добавить, что сам-то он нисколько не виноват, потому что не подстрекал Ура к такому заявлению, но осекся. Разве он не дал понять Уру, чтобы тот держался от Ани подальше? И разве, зная идиотскую прямолинейность Ура, трудно было предвидеть, что он может выкинуть подобный номер?
- Он немножко неотесанный, - сказал Валерий, - со странностями. Но могу поручиться, что он не хотел тебя обидеть.
- Какая разница - хотел или не хотел? Как можно вообще сказать такое девушке? Тоже мне пришелец несчастный...
- Пришелец? - Валерий остановился, изумленно глядя на Аню. - С чего ты взяла, что он пришелец?
- А ты не слышал? Говорят, он прилетел не из Румынии, а с Луны, с Марса, - в общем, не знаю откуда. Он припадочный.
- Припадочный? - еще более поразился Валерий.
- Нинка рассказывала, какой он припадок закатил у директорши в кабинете. Ненормальный, в общем.
Аня снова взяла его под руку и осторожно пошла по свежевырытой земле: тут вдоль тротуара копали траншею. Несколько женщин в курточках апельсинового цвета, опершись на лопаты, оживленно переговаривались. Группка прохожих, загородив проход, обсуждала какое-то уличное происшествие.
- Он ему грубость сказал, - слышались голоса, - а тот не стерпел...
- Ка-ак швырнет его, он в воздухе распластался...
- Ничего он не швырял. Сам подпрыгнул, зацепился за что-то, а потом плюхнулся на песок...
- Ни за что он не зацепился, я сам видел: повис в воздухе и руками размахивает, будто плавает...
- Ну что это такое? - сказала Аня. - Граждане, дайте пройти.
Она подошла к маленькому промтоварному магазину. Обычно продавец стоял у входа: в самом магазинчике, узком, как шкаф, ему было тесно. Но сейчас продавец не стоял на улице, не покуривал возле пестрого прилавка. Он сидел в магазине на табурете - сквозь раскрытую дверь было видно его бледное лицо с безумно выкаченными, остановившимися глазами. Почему-то он был без своей неизменной огромной кепки. Двое молодых людей - как видно, дружки продавца - хлопотали возле него, поили водой. Один из них тихо сказал Ане, сунувшейся было в магазин:
- Нельзя, девушка, закрыто.
- Как это закрыто? - возмутилась Аня. - Еще два часа до закрытия!
- Он немножко заболел. Завтра приходи.
- Да ладно, пойдем, - сказал Валерий. - Уж если кто-то ненормальный, так этот магазинщик. Он тронулся от безделья - не видишь разве?
- Он мне обещал польскую перламутровую, девятый номер. - У Ани был очень огорченный вид. - Ах, досада какая!.. Кто ненормальный? Магазинщик? Ну уж нет, этот вполне нормальный.
Незадолго перед ними по той же улице прошли Ур и Нонна. Нонна шла танцующей походкой, широко, по-балетному разворачивая ступни. Она злилась на себя за эту легкомысленную походку, пыталась даже ее переделать, но медленно передвигать ноги, ставя их носками внутрь, оказалось настолько утомительным, что пришлось бросить и смириться. Против собственной природы, увы, не пойдешь. С улыбкой у Нонны тоже было неладно: губы у нее устроены будто нарочно для привлекательной улыбки. Ну, с губами-то Нонна справилась - ценой длительной тренировки перед зеркалом научилась держать уголки рта, рвущиеся кверху, опущенными. Это придавало ее лицу несколько высокомерное выражение - то самое, за которое и прозвали Нонну в институте ходячей статуей.
- Хочу спросить тебя, - сказал Ур, - что означает выражение "работать на дядю"?
- Ну, так говорят, когда делают работу за того, кто сам обязан ее сделать.
- Выходит, за работу, которую выполнил не он сам, Пиреев получит степень доктора наук?
- Ты удивительно догадлив.
До Ура ее ирония, однако, не дошла.
- Ты преувеличиваешь, - сказал он. - Не думаю, чтобы моя догадливость могла кого-нибудь удивить. Теперь скажи мне: будет ли вред оттого, что Пиреев защитит диссертацию и станет доктором наук?
"Вот навязался на мою голову!" - подумала Нонна.
- Для нашего отдела скорее будет не вред, а польза, - сухо сказала она. - Может, поговорим о другом?
- Давай, - согласился Ур. - Только закончим этот разговор. Значит, польза. Ты имеешь в виду океанскую экспедицию?
- Да. И вообще тему электрических токов в океанских течениях. Она не совсем в профиле нашего института, это - личная тема Веры Федоровны. Грушин против нее возражал, а Пиреев утвердил.
- Значит, вреда не будет, - удовлетворенно сказал Ур. - Ты хотела поговорить о чем-то другом?