О чем она говорила? Нонна почти не понимала по-азербайджански, да и Каа плохо владела языком, но все же Нонна уловила, что речь идет об Уре.
Если она не ошиблась, Каа рассказывала о том, какой Ур хороший и любящий сын, только жаль, что у него до сих пор нет своего дома и имущества, чтобы обзавестись семьей. И она поняла еще, что Каа интересует, есть ли все это у нее, Нонны. С трудом подбирая слова и плохо произнося их, она сообщила любопытной собеседнице, что квартира у нее есть и одежда и книги тоже. Телевизор? Да, есть и телевизор. Следующий вопрос Каа она не поняла. Похоже, мать Ура интересовало, кто ее родители и богаты ли они, но уверенности, что она правильно поняла вопрос, у Нонны не было.
Каа погладила ее по плечу и опять залопотала что-то про Ура. Нонна спросила, откуда они с Уром сюда приехали. Но из того, что произнесла Каа в ответ, не поняла ни слова.
Из комнаты донесся смех. Кто-то из мужчин даже захлопал в ладоши. Чего они там развеселились?
Стемнело. Каа зажгла на веранде лампочку без абажура. Опять пили чай с дошабом - вареньем из виноградного сока. Гость наконец ушел - он долго и вежливо прощался, всем пожимал руки, а Ура даже поцеловал.
Спать женщины легли в комнате, а мужчинам постелили на веранде. Шам вскоре захрапел. А Валерию не спалось. Непривычная стояла тишина, только изредка взлаивали в деревне собаки. Недружно прокричали петухи - их точность и синхронность в наш нервный век заметно снизились. Стрекотал где-то поблизости сверчок.
Блаженно растянувшись на тюфяке рядом с Уром, Валерий с удовольствием вспоминал прожитый день, прогулку с Аней. Она была нежна с ним. Без обычных своих "колючек". Она любила его! Нечто новое вошло в их отношения после его признания... Права Аня, права: нечего стыдиться признания в любви, нисколько оно не старомодно, какая тут может быть, черт дери, мода...
- Ты не спишь? - спросил Ур.
Валерий притих, притворился спящим, неохота было ему сейчас разговаривать. Но такими уловками Ура не провести.
- Я знаю, что ты не спишь, - сказал он. - У моего отца неприятности.
- А что случилось? - насторожился Валерий.
- Заведующий животноводческой фермой, - тщательно выговорил Ур, нехороший человек. Он продает баранов, которые ему не принадлежат.
- Толкает налево?
- Что значит - толкает налево?
- Ну, незаконно продает на сторону...
- Да, продает и присваивает себе деньги. Когда отец в первый раз увидел, как Даи-заде угнал из отары двух овец, он подумал, что это можно, и вечером, пригнав отару с пастбища, повел к себе домой овцу. Это вызвало неприятности. Даи-заде хотел отдать отца под суд. Но председатель колхоза заступился. Ограничились предупреждением и перевели отца с фермы на виноградники. Отец очень недоволен. Он любит овец.
Валерий живо вспомнил сцену: Шам стоит на коленях в пыли среди стада и целует овечьи морды...
- А чем тут можно помочь? - спросил он вяло.
- Надо доказать, что Даи-заде вор. Но он очень хитер. Курбанали говорит, что он окружил себя такими же дружками.
- Какой Курбанали?
- Который приходил сегодня в гости. Он говорит, что пропажу овец Даи-заде часто списывает на волков. И поэтому его прозвали "Джанавар-заде". Это значит - "волчий сын".
- Верно, - усмехнулся Валерий. - Очень нехорошее прозвище. У азербайджанцев нет фамилий, происходящих от названий животных. Они даже удивляются, какие у русских бывают "звериные" фамилии: Волков, Медведев, Лисицын... Ты что же, решил вывести этого Джанавар-заде на чистую воду?
- Вывести на чистую воду, - повторил Ур. - Да, понимаю. Может быть, я что-нибудь придумаю.
Среди ночи Валерий проснулся с ощущением тревоги. Ура рядом не было, его подушка в пестрой ситцевой наволочке хранила еще примятость от его головы.
Приподнявшись на локтях, Валерий увидел Ура. Тот стоял во дворе, неподвижный, как изваяние, запрокинув голову к мерцающему в черном, не городском небе звездному рою. Валерий уже не первый раз видел эти приступы странной болезни у Ура. Вначале он думал, что это лунатизм, но потом убедился, что приступы случались не только ночью и не только при полной луне, но и днем. Иногда Ур замирал в каменной неподвижности, в другой раз мотал головой и бормотал что-то неразборчивое. Молился? Вряд ли. Валерий уже знал, что Ур не религиозен - во всяком случае, не имел отношения ни к одной из известных Валерию религий. Было нечто жутковатое в припадках Ура, особенно в болезненной реакции, наступавшей потом.
Вот и сейчас Ур сник, зажал ладонями виски. Валерий не видел его лица, но знал, что оно сейчас мучительно искажено болью. Он встал было, чтобы помочь Уру добраться до веранды и уложить на тюфяк, но тот, пошатываясь, направился к очагу, возле которого стояло ведро с водой, и принялся пить кружку за кружкой. Потом сел на чурбачок, уронил голову на колени...
Нонна проснулась рано - еще только брезжил рассвет. Но оказалось, что Каа уже на ногах. От очага тянуло дымком, и раздавался равномерный быстрый стук - это Каа сбивала в небольшой деревянной кадушке масло.
Нонна разбудила свой отряд. Валерию, никак не желавшему просыпаться, ей пришлось пригрозить выговором в приказе.
- Креста на тебе нет! - проворчал Валерий, продрав глаза. - Чего ты в такую рань поднялась? Шести еще нет. Спать бы да спать еще... И что за манера - выговорами раскидываться...
- Хватит ворчать, - засмеялась Аня. - Вставай, лежебока.
Она кинула в Валерия камешком и попала прямо в лоб.
- Это злостный выпад! - вскричал Валерий. - Ну погоди же!
Выскочив из-под одеяла, он погнался за хохочущей Аней. Глядя на них, Шам вдруг оживился - захлопал в ладоши, закричал непонятное, замахал руками. Валерий застеснялся чего-то, прекратил погоню, а Аня нисколько не смутилась.
- Тоже мне, как дети! - сказала Нонна.
На завтрак Каа подала пирожки с мясом в форме полумесяца, кислое молоко, зеленый лук, масло и белый сыр пендир. Напились крепкого чаю и стали собираться в поход. Каа погладила каждого по плечу, а Ане напомнила насчет красных чулок.
Между тем Ур, присев на каменную ступеньку, что-то писал в своем блокноте. Валерий давно уже заметил, что с этим странным роликовым блокнотом Ур никогда не расстается и никому не дает его в руки, хотя многие просили посмотреть, удивляясь необычности его формы и тонкости непрозрачной пленки. Пленка и верно была до того тонка, что казалось, будто ее намотано на ролики нескончаемо много. В основании блокнота помещались, наверное, миниатюрные механизмы. Не раз видел Валерий, как Ур мгновенно находил давно сделанную запись - стоило ему нажать там на что-то, как пленка начинала быстро перематываться и сама останавливалась на нужном месте.