Ур пришел ровно в четыре. Нонна, отворив дверь, не сразу узнала его:
- Господи, это ты?!
- Это я, господи, - засмеялся Ур и протянул ей коробку зефира в шоколаде.
- Правильно сделал, что сбрил бороду, - одобрила она. - Проходи сюда.
Что-то было в нем новое. Гладко выбритое лицо со светлой, незагорелой полосой на месте бороды как бы утратило прежнее наивное выражение. Глаза смотрели невесело. На Уре были серые брюки и белая дырчатая тенниска.
Он удивленно взглянул на уставленный закусками стол - на заливную рыбу и паштет.
- Ты каждый день так обедаешь?
- Нет, не каждый. Садись, Ур. Как настроение?
- Смурное.
- Смурное? Это что-то из лексикона Валерия... Надо набраться немножко терпения, Ур. Вера Федоровна говорила с Мирошниковым и все ему объяснила. Теперь она пишет официальное письмо с обоснованием нашей темы.
Ур молчал. Его загорелые руки покойно лежали на подлокотниках кресла.
- Так или иначе, Вера Федоровна это дело пробьет, - продолжала Нонна. - Учти, что океанская тема - ее, можно сказать, детище. А мы пока будем урывать время для разработки твоего проекта. Ой, Ур, я просто не могу видеть, как ты сидишь с убитым видом!
Тут вошла Александра Борисовна, принарядившаяся, улыбающаяся, с черной бархатной ленточкой в седых волосах. Ур вскочил, неумело поклонился, назвал себя.
- Ур, - повторила Александра Борисовна, пожав ему руку. - Это фамилия или имя?
- Имя.
- В древности был такой город, кажется, в Месопотамии... или... ну да, кажется, там...
- К столу, к столу, - поспешно сказала Нонна. - Садись сюда, Ур. Сейчас принесу тебе питье. Шампанского не хочешь?
- Нет уж, - усмехнулся он.
Нонна принесла запотевший графин с газированной водой, бутылку с лимонадом. И начался обед. Ур говорил мало, только коротко отвечал на вопросы, но ел хорошо, добросовестно отдавая дань всем закускам.
- Очень вкусный обед. Спасибо. - Ур откинулся на спинку стула, вытер салфеткой полные губы.
- Что ты? Обед только начинается, - сказала Нонна. - Сейчас будет бульон с пирожками, потом - отбивная.
- Да я же лопну!
- Не лопнешь. Хочешь, я поставлю пластинку? Ты какую музыку любишь классическую или джазовую?
- Все равно... На днях по радио песни передавали, там была одна - я запомнил: "Как хорошо, закончив путь, в глаза любимой снова заглянуть..." У тебя ее нет?
- Такой нет, - засмеялась Нонна. - И вообще из песен у нас есть только "Песни без слов" Мендельсона. Поставить?
- Поставь, - неуверенно сказал Ур. - Я музыки совсем не знаю. Времени на нее не хватает...
Александра Борисовна заговорила о недостатках эстетического воспитания молодежи. Ур кивал, ел пирожки, запивая бульоном, а сам прислушивался к нежной мелодии, рождавшейся под иглой проигрывателя.
- Нонночка в детстве чудно играла, - сказала Александра Борисовна. Ей прочили большую будущность пианистки. Для нас было полнейшей неожиданностью...
- Перестань, мама, - поморщилась Нонна.
- ...когда она вдруг решила идти не в консерваторию, а в технический вуз, - шепотом закончила Александра Борисовна и пригорюнилась. Бледные ее глаза наполнились слезами.
Обед завершился мороженым. Пока Нонна с мамой убирали со стола посуду, Ур переместился в кресло у журнального столика, взял свежий номер "Природы", но не успел его перелистать: веки вдруг стали слипаться неудержимо - он заснул.
Нонна не стала его тревожить. Уселась, поджав ноги, в уголке дивана, раскрыла книгу - но чтение не пошло. Она смотрела на спящего Ура и думала: "Кто ты? Какую тайну в себе носишь? И знаешь ли, что, судя по всему, затевается целое расследование твоей личности?" Позавчера, в пятницу, в самом конце рабочего дня ей, Нонне, позвонили из отдела кадров, попросили зайти. Начальница отдела была сама вежливость. Расспрашивала об Уре - как работает практикант, справляется ли, не злоупотребляет ли выпивкой. И между прочим: "Не проговаривался ли он, откуда в действительности прибыл?". Нонна на это ответила: "Простите, но такой вопрос должна бы задать вам я, если бы меня это хоть в малейшей степени интересовало".
Беседа в кадрах и некоторые другие признаки (в частности, пошедшие по институту слухи о том, что Ур владеет новейшими методами гипноза) насторожили Нонну. Вроде бы никто из институтских работников, кроме нее, не видел дикой истории с продавцом, взлетевшим в воздух, а вот же, не умолкают разговоры, связывающие э т о с именем Ура. Не сам ли магазинщик, отъявленный плут, раззвонил по городу сплетню о гипнотизере из соседнего института? Сам-то он, продавец, исчез из магазина-шкафа, перевелся, должно быть, в другую торговую точку - подальше от места своего позора.
Свесив голову на грудь, Ур спал после сытного обеда. И Нонна смотрела на него, исполненная сострадания и решимости защитить этого большого ребенка от неведомых опасностей. Но более всего на свете ей хотелось п о н я т ь его.
Ур проснулся вмиг: вскинул голову, распахнул глаза, напрягся. Нонна подумала мимолетно, что так просыпается в лесу задремавший ненароком дикий зверь.
- Извини, - улыбнулся ей Ур. - Первый раз в жизни заснул после обеда. Наверно, потому, что никогда еще не ел так много. И так вкусно, - добавил он.
- Ур, - сказала Нонна, - ты помнишь, как в первый раз пришел в институт?
- Еще бы! Ты меня встретила не очень приветливо...
- Я подумала тогда: прислали на мою голову лоботряса-иностранца, у которого на уме, конечно, одни развлечения.
- Развлечения я действительно люблю.
- Я рада, что ошиблась, Ур. Ты оказался совсем другим. И все же я знаю тебя не больше, чем в первую минуту, когда ты появился в отделе. Ты просто пугаешь меня своей непонятностью... своими странностями... Я видела, как ты заставил продавца барахтаться в воздухе. Видела, как Пиреев вдруг забыл заученный текст и понес чепуху - ведь это твоя проделка?
- Чепуху про стаканчики я ему не внушал, - помедлив, ответил Ур.
- Но текст заставил забыть, так? О тебе ходят всякие слухи. Будто ты гипнотизер, факир, не знаю, кто еще... Мне это неприятно, Ур. Не только потому, что я к тебе... дружески расположена, но и потому, что считаю тебя оригинальным ученым. Я не все понимаю в твоем проекте, но чувствую, что это огромно... глобально...