- Как вас зовут? - спросил он.
- Извините, - сказал иностранец, - прошлый раз я забыл представиться. Гуго Себастиан из Базеля. О, вам нет нужды представляться - кто же здесь не знает Уриэля! Я видел вас в цирке, господин Уриэль, и хочу сказать, что был потрясен...
- Благодарю вас, - прервал его Ур. - Я бы охотно послушал ваши рассказы о морях.
- О да, моря!
И он заговорил о том, что природа обидела его родную Швейцарию, расположив ее вдали от моря. У него, Себастиана, есть в Базеле небольшое дело - рекламное издательство. Ах, ничего особенного: альбомы, путеводители, пестрые картинки. Доход невелик, но, слава богу, пока хватает на путешествия. Делами в основном занимается его старший брат, совладелец, он же, Гуго Себастиан, предпочитает нырять...
Тут он опять засмеялся:
- Удастся ли вынырнуть - вот вопрос, который я каждый раз себе задаю. Уж очень быстро меняется конъюнктура, все труднее поспевать. Похоже, что альбомы с обычными фото выходят из моды, пошел спрос на объемные изображения, а это дорого, нашему издательству такое переоборудование не по карману... Да что это я! - воскликнул Себастиан. - Оглушил вас своими заботами, как будто у вас нет своих... Господин Уриэль, вы поразительный человек. То, что вы делаете в цирке, просто чудо. Самое настоящее первоклассное чудо. Простите за нескромный вопрос: ведь это, надо полагать, не все, что вы умеете? Я имею в виду - не весь ваш набор чудес?
- Цирк сам по себе чудо, так что ж говорить о моем "наборе", господин Себастиан? Прошлый раз вы упоминали Большой Барьерный риф - вы были там?
- Это самое незабываемое событие в моей жизни, - несколько торжественно ответил Себастиан. - У меня не хватает слов, чтобы описать Большую стену. Башни, господин Уриэль, огромные коралловые башни и коралловые сады, прекраснее которых я ничего не видел. Мы с друзьями ныряли у рифа Индевр, - вы, наверно, о нем слышали...
Он стал рассказывать, как у этого рифа когда-то сел на мель барк "Индевр" капитана Кука - нет, тогда еще лейтенанта! - и Кук приказал выбросить за борт шесть пушек. Многие ныряльщики искали их потом. И не нашли. Не нашел и он, Себастиан...
- А, вот он где загорает, наш несравненный Уриэль! - раздался вдруг сочный женский голос.
Ур из-под ладони взглянул на статную белокурую женщину в пестром сарафане. Это была Марина Морская, дрессировщица собак. За ней стояли два парня, партерные акробаты Бизоновы, постоянные ее спутники.
- А я все думаю: куда он смывается после репетиций? - продолжала Марина Морская, придав красивому своему лицу смешливо-недоуменное выражение. - Оруженосцы! - обратилась она к акробатам. - Раскинем здесь шатер. Не помешаем, Уриэль?
- Нет... Пожалуйста...
Вмиг те трое сбросили одежду, оставшись в пляжном минимуме, и "оруженосцы" принялись сооружать навес из палок и цветастого покрывала. Уру тоже нашлась работа.
- Помоги, пожалуйста. - Марина протянула ему надувной матрас. - Я потеряла насосик.
Ур приложил штуцер матраса к губам, набрал побольше воздуха в легкие. Под мощным его выдохом сморщенный матрасик развернулся, явив взорам изображение дельфина.
- Смотрите, Бизоновы: с одного вдоха! - пропела Марина. - Вот это я понимаю!
Она улеглась рядом с Уром. Тот повернулся к Себастиану в надежде дослушать прерванный рассказ о поиске пушек капитана Кука. Но Себастиан уже приладил к ногам ласты и натягивал маску. Кивнув с улыбкой Уру, он пошел к воде - невысокий, тонконогий, хорошо сложенный.
У Марины Морской был номер, без которого не обходятся цирковые программы. С десяток мелкокалиберных собак ходили на задних лапках, на передних лапках, ездили друг на друге верхом. В конце номера собачек облачали в футбольные трусы, и они гоняли по манежу мяч - гоняли с неподдельным азартом, ибо по натуре своей собаки очень спортивны. Самая махонькая собачка вцеплялась зубами в трусы пса покрупнее - тот в пылу игры как бы не замечал этого. Под раскаты смеха собачка стаскивала с незадачливого "футболиста" трусы и со своим трофеем убегала с арены.
- Жарища адская, - вздохнул один из Бизоновых. - Я Кольку еле удержал на репетиции - скользкий, как угорь.
- Вам-то что, - сказала Марина, переворачиваясь со спины на бок. Вот собаки плохо переносят жару. Прямо беда... Помойте виноград, Бизоновы.
Те послушно взяли целлофановый мешок с виноградом и пошли искать водяной фонтанчик.
- Зачем ты их гоняешь по солнцепеку? - сказал Ур.
Марина посмотрела на него сквозь зеленые очки.
- Солнцепек, - медленно сказала она, - только на тебя не действует. Холодный ты какой-то, Уриэль.
- Температура кожи у меня наверняка не ниже, чем у тебя.
- А может, ты просто притворяешься дурачком? - еще медленнее произнесла дрессировщица. И, не получив ответа, продолжала: - Странный ты человек, Уриэль. И номер у тебя странный, и сам ты... Говорят, у тебя даже паспорта нет. Это правда?
- Да.
- Говорят, ты бежал откуда-то. Не то из Омана, не то из Судана...
- Зачем ты повторяешь этот вздор? - сказал Ур, погрустнев.
- Про тебя ходит много разговоров, ты возбуждаешь любопытство. Не будь ты так скрытен, Уриэль, я бы могла стать для тебя настоящим другом. Я ведь тоже одинока...
- А Бизоновы?
Марина пристально поглядела на него. Вздохнула:
- Нет, ты, кажется, непритворный... этот самый...
И перевернулась на живот.
Вернулись Бизоновы с виноградом. Поели. Потом Бизоновы пошли на руках к воде, вызвав восторженный детский галдеж.
- Первое время ты мне казался этаким жизнерадостным варваром, сказала Марина. - Ты излучал веселье и силу. А теперь... - Она сделала гримаску и поднялась. - Пойдешь купаться?
- Нет. - Ур тоже встал. - Я ухожу.
- К своему Иван Сергеичу? В детское кафе?
- Да.
- Иван Сергеич прекрасный человек, но только не пойму, что у тебя с ним общего. Давай пообедаем в "Жемчужине юга", Уриэль. Там джаз хороший. Потанцуем. Ну, я прошу.
- Спасибо, Марина. Может быть, в другой раз. Не сегодня...
- Ну и иди! Кушай свой протертый супчик. Очень ты мне нужен!
У выхода с пляжа Ура остановила шумная группка молодых людей, вооруженных кинокамерами, транзисторами и магнитофоном.