Сегодня он был героем дня.
- Уриэль, здорово ты вчера подвесил болвана, - пробасил старший из группы Бизоновых, когда Ур взялся помогать ему устанавливать трамплин.
- Красиво было, клянусь твоей головой! - пылко воскликнул один из джигитов.
Очаровательная воздушная акробатка Зиночка Астахова послала ему воздушный поцелуй. А коверный Фима Ножкин подкатился мелким бесом, заорал тонким голосом в ухо: "Жюльничество это!", после чего высоко подпрыгнул, ухватился за перекладину турника и смешно засучил ногами.
Марина Морская тоже была тут со своими вертлявыми собачками. Как раз она готовила новый номер: поднимала на блоках дощечку, на которой мелко тряслась от страха белая собачонка.
- Давай помогу, - подошел к ней Ур.
Марина искоса выстрелила в него высокомерный взгляд.
- Официантке своей помогай, - процедила она сквозь зубы и повернулась к Уру широкой напудренной спиной.
После полудня Ур выпил у автомата три стакана воды с лимонным сиропом и прямиком отправился на свой любимый пляж.
Он опять далеко заплыл и лег на спину и следил задумчивым взглядом медлительное движение облаков.
Сейчас там перерыв. Ребята в буфете, и Рустам, который всегда впереди в очереди к прилавку, уже набрал для всех кефиру, булочек и пирожных, и вот они рассаживаются, и Нонна, сделав первый глоток, морщит носик и говорит: "Опять кефир несвежий". Валерка сидит рядом с Аней и острит. У него блаженные дни: Петечке Ломейко с его "Запорожцем" дана прочная отставка. Ах нет, Аня же в отпуске. Наверное, начала уже экзамены сдавать. Успеха тебе, Анечка...
А Марк с Аркашей орут про футбол, и Нина Арефьева напускается на них: интеллигентные с виду парни, а ведут себя как печенеги.
Потом - "на высадку" в настольный теннис. Сухонький стук ракетки о шарик. Шум, смех, подначка... Да ну их, пусть играют сами. Выскочить в сад, дать Джимке слизнуть с ладони кусочек сахару, поискать взглядом Нонну. В каком она сегодня платье? В светло-сером, песочном, сиреневом? Руки открыты до плеч, голова с заколотой гривой темных волос гордо вскинута... да нет, вовсе не гордо, просто вид такой... Нонна, погоди, обернись - я здесь... Что же ты глядишь так сердито?.. Пойми, нельзя мне было иначе, я влез в ваши дела и только напортил все - ведь только из-за меня, из-за выходки этой на пиреевской защите закрыли океанскую тему... Дело твоей жизни, Нонна... Да и вообще... нельзя, нельзя мне было приклеиваться так прочно...
Знаю, ты удивляешься, что я и весточки тебе не шлю. Не знаешь только, сколько раз начинал я письмо. Даже конверт давно надписан. Строгий такой конверт, с портретом Чебышева...
Нонна, пойми, пойми, пойми! И не презирай меня за бегство. Я не мог иначе...
Когда Ур выходил из воды, он увидел своего пляжного знакомого, Гуго Себастиана. Симпатичный швейцарец с улыбкой поднялся навстречу Уру, поздоровался.
- Я вторично был вчера в цирке, - сказал он. - Вы были великолепны, господин Уриэль, когда посрамили неверящего. Я увезу незабываемое впечатление о встрече с вами.
Ур растянулся на горячей гальке. Себастиан сел рядом и продолжал:
- Мне понятен теперь, господин Уриэль, ваш интерес к моим морским путешествиям. Я случайно узнал, что вы занимались научной работой в области физики моря. Полагаю, что цирк для вас - нечто вроде хобби? Приятное занятие на время отпуска?
- Откуда вы узнали?
- Гид нашей группы, очень милая, кстати, девушка, сказала нам об этом вчера, после представления. А откуда узнала она, право, не знаю... Мне кажется, вам жестко лежать - не хотите ли воспользоваться моей подстилкой?.. Нет? Как угодно... - Себастиан лег на живот, прикрыв голову абхазской войлочной шляпой. - А вы не бывали, господин Уриэль, в Санта-Монике? - спросил он немного погодя. - О, вот где следует побывать человеку, интересующемуся морем. Там работают замечательные океанологи. От причалов Океанариума уходят в кругосветные плавания превосходно оснащенные суда. Уникальная библиотека, музей, международные связи...
- Знаю я о Санта-Монике, - сказал Ур. - И читал труды Русто.
- О да, Русто! Он, можно сказать, создал Океанариум. Превосходный ученый! Мне рассказали, что Ватикан дал им крупную сумму на исследование... чего бы вы думали? Морского пути пророка Ионы на корабле и далее - во чреве китовом.
- Что за пророк Иона?
- Как, вы не знаете библейского сказания об Ионе?
- Не знаю. Я не читал Библию.
- Вы читали труды господина Русто, но не читали Библии! С каждым разом вы поражаете меня все больше, господин Уриэль...
- А вы, господин Себастиан, не проповедник ли, случайно? Вы говорите с таким пафосом...
- Я не проповедник. Увы, я немало грешил в жизни и не достоин высокой проповеднической миссии. Но я разделяю взгляды и учение неоадвентистов.
- А кто это такие?
Себастиан ответил не сразу. Видимо, колебался - стоит ли продолжать разговор с этим атеистом...
- Ну хорошо, - сказал он негромко. - Если вас интересует... Итак, мы, неоадвентисты, верим во второе пришествие Христа. При этом наши взгляды далеки от средневековых. Мы не представляем себе бога в виде бородатого джентльмена, сидящего босиком на облаке. О нет! Высшую силу, управляющую мирозданием, мы видим в различных проявлениях, в свободной воле электрона. Это и есть бог, высшее существо, которое мы почитаем. С другой стороны, дьявол проявляет себя в форме свободной воли элементарной частицы с обратным потенциалом и массой покоя в шестьсот шестьдесят шесть раз меньшей... Но я вижу, что вы улыбаетесь...
- Простите, - сказал Ур. - Я подумал, слушая вас: если бог проявляет себя в свободной воле электрона, то в каком же виде должен явиться божий сын Христос? Уж не в виде ли нейтрино?
Себастиан снял огромные свои очки и пристально посмотрел на Ура. У него были черные треугольнички бровей и желтые глаза, исполненные кроткой печали.
- Понимаю, что вы шутите, господин Уриэль, - сказал он. - Высшая сила, управляющая мирозданием, не нуждается в какой-то постоянной оболочке. Но, разумеется, спаситель явится в образе человека. В образе Человека, господин Уриэль, - медленно повторил он, выделив слово "человек" ударением.
- Вы вполне серьезно верите во второе пришествие?