- Надо спросить у Нонны Селезневой, - сказала брюнетка. - Она с ним ходила.
- Ты хочешь сказать - работала?
- Это все знают, что Ур у нее в группе работал. Они х о д и л и. Из института - всегда вместе...
Нонна вошла в кабинет Веры Федоровны, и как раз в этот момент на столике справа от директорского кресла один из телефонов испустил трель. Директриса кивнула Нонне на стул и взяла трубку.
- Слушаю, - сказала она. - Здравствуйте, Василий Андреич... Спасибо, ничего хорошего... Жара зверская, а у вас в Москве как?.. Дождичек? Завидую черной завистью... Кто будет говорить - Мирошников? Ну, давайте. Она многозначительно взглянула на Нонну и придвинула к себе раскрытый бювар. - Да. Здравствуйте, Павел Самсонович... Да, я вся - внимание... Некоторое время директриса слушала, постукивая карандашом по настольному стеклу. - Так, теперь позвольте мне. Прежде всего прошу отделить одно от другого. Исчезновение практиканта-иностранца не имеет никакого отношения к вопросу о теме океанских течений, и я удивляюсь, что вы... Практиканта этого я на работу не приглашала, его ко мне прислали с указанием оформить без документов... Ни я, ни начальник отдела кадров об этом не знаем. Пришло указание, вот и все... Да, Пиреева... Павел Самсонович, я вам об истории с его диссертацией написала в частном письме... Не сомневаюсь, что он сделал все, чтобы очернить меня в ваших глазах, но... Знаете, я тоже умею говорить повышенным тоном... Хорошо, коротко: за практиканта ответственности за собой не признаю. Это первое. Считаю ошибкой то, что велела своим сотрудникам написать для Пиреева диссертацию... Нет уж, давайте называть вещи своими именами: не помощь в расчетах, а написание диссертации от начала до конца. Готова принять за это кару. Это второе. И наконец третье: прошу прислать официальный ответ на мое официальное письмо с обоснованием темы океанских течений... Не беспокоюсь, потому что знаю, что вы обязаны ответить, но - прошу не тянуть... Павел Самсонович, разрешите заметить, что вы не последняя инстанция... Да, все. До свиданья.
Вера Федоровна кинула трубку и потянулась за сигаретами, но раздумала. Включила настольный вентилятор, наклонила к нему покрытое испариной лицо.
- Нажила себе еще одного врага, - негромко сказала она. - Ну, да ладно, не впервой воевать... О том, что вы слышали сейчас, прошу помалкивать.
- Не сомневайтесь, Вера Федоровна.
Директриса вздохнула, пошарила рукой по столу и, опять не взяв сигарет, уронила руку на бумаги. Нонна невольно взглянула на эту руку, грубоватую, в голубых венах, с облезшим на ногтях красным лаком. И - с трудом удержалась от внезапного желания погладить ее.
- Все же я надеюсь, Вера Федоровна, что все наладится...
Директриса горько усмехнулась:
- Милая моя Нонна, вы, кажется, хотите меня утешить? Бросьте... Вы мало меня знаете... Конечно, я уже старая баба, но еще сумею постоять за себя...
Она нашарила наконец сигареты и закурила. Прищурившись, посмотрела на Нонну. "Ах, хороша! - подумала она. - Будто вся из мрамора, чертовка. Вот с таких женщин и лепили, наверно, своих Афродит Фидий и этот... Пракситель... и кто там еще..."
- Что за несусветную брошку вы нацепили? - спросила она. - Кто же носит такие безвкусные скарабеи?
- А мне нравится, - сказала Нонна, вскользь притронувшись к зеленоватому жуку в бронзовой оправе, приколотому к плечику серо-голубого открытого платья.
- Ну, разве что нравится... - Вера Федоровна выпрямилась в кресле. Вот зачем я вас вызвала. Напишите-ка, Нонна, подробную записку об этой вашей "джаномалии" и о проекте использования Течения Западных Ветров... о всей этой затее нашего дорогого Ура, чтоб его лягнула цирковая лошадь...
Нонна вскинула на нее беспокойный взгляд:
- Я слышала эти басни, будто он с цирком уехал, но не думала, Вера Федоровна, что вы...
- И не надо думать. Все точно: выступает в цирке в городе Сочи. Чепуха какая-то - опыты телекинеза. Как будто можно поверить в его существование... Ну так вот. Изложите все, что знаете. Можете вставить даже то, что Ур тут плел о совмещении магнитной и географической осей... Вы слушаете меня?
- Да...
- А по-моему, ни черта вы не слышите.
- Вставить о совмещении осей.
- Да. В общем, напишите обо всем. Ясно? Мне, наверно, придется вылететь в Москву, и я захвачу эту записку. Воевать так воевать.
- Хорошо, я напишу.
- Теперь второе. Меня вызывает начальство. Мало мне московского, так еще и местное теребит. Предчувствую бурный разговор о нашем дорогом Уре. Поскольку он работал у вас в группе, попрошу дать развернутую характеристику. Расскажите все, что знаете о нем.
- Вера Федоровна... Ура лучше всех знает Горбачевский, спросите у него...
- Но Горбачевский-то в море. Или вернулся?
- Приедет в понедельник.
- А мне в понедельник с утра быть на ковре у начальства. Давайте выкладывайте. Только по-человечески, без этих "пользуется авторитетом" и "морально устойчив". Ну?
- Я плохо его знаю, хотя и работала вместе с ним, - помедлив, начала Нонна. - Он... он очень хороший...
И она рассказала все, что знала об Уре, утаив лишь то, что касалось их личных отношений. Вера Федоровна слушала не перебивая, ничем не выдавая своего удивления. Думала: "А ты, матушка, не такая уж мраморная, как кажешься... держишь себя в руках, а вот поди ж ты, прорывается... голосок то падает, то взвивается... Ах ты, бедная моя. Знаю, знаю, каково это держаться на людях гордой, невозмутимой..."
- Вы сами видели, как торгаш этот взлетел вверх? - спросила она. Слышать-то я слышала, моя Ниночка не дает мне коснеть в неведении, но - не верила.
- Я видела своими глазами, Вера Федоровна.
- Странно... Он и в цирке такие номера показывает... Что это гипноз?.. Откуда он приехал, как вы думаете?
- Не знаю.
- Может, он и впрямь пришелец, как болтают? Да нет, чепуха. Пришельцы бывают только в фантастических романах, которыми мои внуки-школьники зачитываются... Ну, спасибо, Нонна, будет с вас. И вот что еще. У вас отпуск когда по графику?
- В сентябре.
- Давайте перенесем на пятнадцатое августа. Поезжайте в прохладные края, в Прибалтику, на Кижи, на Валдай. Отдохнуть вам надо, моя милая, развлечься, голову проветрить.