С младшей, Энн, ему пока удавалось ладить. А почему бы и нет? Захотелось Энн автомобиль - на, пожалуйста. Туалеты - покупай какие хочешь, дэдди оплатит счета. Захотела Энн на Лазурный берег - и вот они здесь, дэдди снял эту виллу на все лето. Ни в чем ей нет отказа.
И вдруг девчонка выкидывает такое коленце! Втюрилась черт знает в кого - не то в шпиона, не то в пришельца, о котором трезвон стоит в газетах. Пришелец, ха! Как бы не так! Да ни один уважающий себя пришелец на нашу планету и не высадится, обойдет ее подальше. Просто жулик, ловкач, делающий себе паблисити, - вот он кто такой, Ур этот самый. И где только Энн с ним познакомилась? Поехала с ним в Одерон, влипла в студенческую драку с полицией, автомобиль помяли, - хорошо хоть, что сама жива осталась. Там ведь стреляли!
Пришлось ему, Фрезеру, мчаться в Одерон, вызволять из беды дочку. Ну и истерику закатила Энн в комиссариате! Ни за что не хотела уезжать без этого проходимца. Пришлось ему, Фрезеру, силой впихнуть ее в машину и увезти домой.
Не любил Фрезер такие штучки. И уж будьте уверены, он бы укротил строптивую дочь. Но было одно важное обстоятельство, побуждающее его терпеливо сносить выходки Энн...
Дело в том, что Фрезер собирался жениться. И видит бог, он не хотел, чтобы Энн приняла мачеху в штыки. Джуди должна войти не во враждебный стан, а в дом, полный мира и покоя. Вот почему ему, Фрезеру, приходится терпеть капризы дочери и делать все, чтобы умилостивить ее. Вот и пластмассовую яхту - последний крик моды - он ей купил, не постоял перед расходами, твердой рукой выписал чек. Уже несколько недель Энн приставала к нему с этой яхтой, и вот вчера яхту доставили. И что же? Девочка даже не вышла из комнаты, чтобы взглянуть на свою вожделенную яхту. Сидит у себя взаперти, никого не желает видеть - подавай ей этого темного молодчика, Ура... А у того, конечно, на уме только его, Фрезера, денежки...
Ах, будь оно все проклято!
Старый Боб принес утренние газеты, поставил перед Фрезером на столик бутылку "Джонни Уокера", стакан и сифон с содовой. Фрезер развернул газету - европейское издание "Нью-Йорк таймс". Так и ударил в глаза крупный заголовок:
ПРИШЕЛЕЦ БЕЖАЛ ИЗ ОДЕРОНСКОЙ ТЮРЬМЫ.
"Вот и хорошо, - подумал Фрезер. - Может, он уже на полпути к Юпитеру, - во всяком случае, на таком расстоянии от Санта-Моники, которого хватит для того, чтобы Энн образумилась".
Ну, что там дальше? "...Около девяти часов вечера комиссар Прувэ вывез человека, называющего себя Уром, из тюрьмы в своем автомобиле. До полуночи они не вернулись. Предполагают, что совершен побег, хотя не ясна роль Прувэ..."
"Чего там не ясна! - подумал Фрезер. - Два мошенника снюхались друг с другом, только и всего".
- Боб! - позвал он. - Разбудите мисс Энн, - сказал ему Фрезер в подставленное ухо. - Скажите, что есть для нее важное сообщение.
Боб с сомнением покачал седой головой.
В молодости Боб Мэрдок был известным гонщиком, пловцом, яхтсменом. Спорт приносил ему хороший заработок. С годами, однако, Боб оказался на мели. Имя его забылось, деньги растаяли, никому не был нужен отставной спортсмен. Тогда-то его, едва ли не подыхающего с голоду, и подобрал Эзра Фрезер. Как-никак Боб Мэрдок был тоже родом из Валентайна, и было время, когда Фрезер, увлекавшийся автогонками, крупно ставил на него и выигрывал. С тех пор, лет пятнадцать, а то и больше, Боб служил семье Фрезера преданно и молчаливо.
- Идите, Боб, идите и постучитесь к ней, - нетерпеливо сказал Фрезер. - Что вы там увидели?
Он обернулся, посмотрел в сад по направлению взгляда старого слуги и обомлел. В дверях беседки стоял человек с копной всклокоченных черных волос, в майке и джинсах.
Накануне вечером был очередной допрос. На этот раз Прувэ счел, что Ур оправился настолько, что может передвигаться самостоятельно, и велел привести его к себе в кабинет.
- Выглядите вы сегодня лучше, - прищурился Прувэ на подследственного. - Садитесь. Налить содовой?
Ур не отказался, выпил стакан. Подбитый глаз сегодня болел меньше и даже немного раскрылся, отпущенный опухолью.
- Жалобы на питание есть?.. Нет? - деловито осведомился Прувэ. Тогда начнем. Должен вас проинформировать, мосье, что все ваши соратники, за исключением нескольких зачинщиков, выпущены. Я имею в виду студентов, участвовавших...
- Я понял. Рад за них.
- Мы не задерживали бы вас дольше, чем студентов, если бы не необходимость выяснить вашу личность.
- Необходимость? - усмехнулся Ур.
- Да. Если хотите - служебный долг. - Прувэ, покрутив головой, распустил немного свой щеголеватый галстук. - Я уже говорил, что интерес к вашей личности большой. Газеты - ладно, им бы только пошуметь. Но вот обрывает у меня телефон доктор Русто. Завтра приедут из Парижа ученые, целая группа, - они жаждут познакомиться с вами. И потом этот Себастиан... - Прувэ опять хитро прищурился. - Приятно встретить тут старого знакомого, не так ли?
Он вел допрос со вкусом. В кои-то веки в сонном Одероне, ничем, кроме старинного дворца и университета, не примечательном, произошло нечто из ряда вон выходящее. Это ничего, что парень упирается. Было бы даже жаль, если бы он сразу "раскололся". Кем бы он ни был - пришельцем или разведчиком, - он вытащит имя Прувэ из провинциальной безвестности...
- Итак, мосье, повторяю все те же вопросы: кто вы и откуда? С какой целью прибыли в Санта-Монику?
- Запишите, - сказал Ур, помолчав немного, и Прувэ с готовностью схватил ручку. - Пишите: я прибыл для того, чтобы попить оранжад.
- Изволите шутить? - Прувэ бросил ручку.
- Я не шучу. Если бы я захотел шутить, Прувэ, разговор у нас был бы совсем другой. Я хочу оранжад.
- Мало ли чего вы хотите... - Комиссар посмотрел на Ура, и ему стало не по себе. Жесткий взгляд, каменное лицо... Прувэ хлебнул из стакана неразбавленного виски. - Содовой налить вам еще? - спросил он.
- Нет. Только оранжаду. Немедленно.
- Где я вам возьму оранжад? Здесь не бар...
- Так вы отказываете мне?
Еще жестче стал взгляд Ура. Прувэ вытер лоб платком и растерянно улыбнулся. Внутри у него что-то мелко тряслось.