Скосила глаз на малину. Хочу, зверски! Витаминки, вкусно! И старался ведь господин важный бизнесмен, своими ручками рвал, исцарапался вон весь.
Ладно. Злиться не перестану, но, будем считать, что я решила отложить разборки на потом. Разделила ягоды напополам, придвинула Льдине одну из кучек, закинула пару ягодок в рот, зажмурилась от удовольствия. Вку-усно!
— Угощайся, Владимирович. Считай, это ягодой мира. Как трубка мира, но не так вредно.
Он на меня посмотрел хитро-хитро так, прищурился.
— Нет, для ягоды мира надо её по-другому есть!
Берет мою ладонь, кладёт на неё несколько ягод и начинает прямо с ладони их подьедать. Касается кожи губами каждый раз, когда ловит очередную ягодку. Почти как поцелуи получается. И так это чувственно и эротично, что внизу живота само собой теплеет и — какой позор! — увлажняется там, где не надо. Эй, тело, ау! Отставить эти неуместные реакции, мы ещё злимся!
Ладони вместе с губами касается язык Варламова, ловя особо непослушную ягодку. Чёрт! Я нервно сжала ноги вместе. Это гормоны, наверняка. Я читала, беременные женщины могут быть страшно озабоченными, не думала, правда, что это начнёт действовать так сразу, считай, и часа ведь не прошло…
Малина на ладони была съедена обидно быстро. Мне мазохистично понравились эти нежные недопоцелуи, и только я вошла во вкус, как они закончились…
— Твоя очередь, подмигнул мне Ян, подхватил ладонью оставшиеся ягоды, поднес к моим губам. Смотрит на меня так… не могу понять, то ли смех сдерживает, то ли едва сдерживается, чтобы опять меня не отлюбить. На Варламова ни первое, ни второе не похоже…
И знаете что? Посмотрела я на этого индейца хитропопого, мысленно ему язык показала и потянулась к его ладони. Подхватила губами лесное лакомство. Нет, ну это правда донельзя интимно!
ЯН
С малиной вышло донельзя удачно. Хотя ничего такого я не думал, реально просто для извинительного жеста собрал. А теперь Горошкина ягодка за ягодкой подъедает с моей ладони остатки моей выдержки. Ещё и смотрит при этом глаза в глаза, с вызовом, и пальчиками своими мою ладонь снизу держит для удобства, маленькая такая ладошка, хрупкая… А на губах ягодный сок размазался, улыбка в уголках застыла, как у Моны Лизы какой-нибудь, и соски двумя бусинками сквозь футболку торчат, и язычком пару раз так по ладони меня лизнула, ягодку языком покатала и только после этого съела. Смотрю, глаза у этой провокаторши шалеют с каждым мигом, ловлю взглядом висящие на верёвке трусики, понимаю, что в эту минуту под футболкой у кудряшки ничегошеньки нет.
— Женя, фак, ну что ж ты творишь… — выдохнул со стоном, когда она снова затеяла игру с языком и ягодой. Вернёмся домой, куплю этой малины килограмм, разложу у врединки по всему телу и покажу ей, что я тоже в такие игры играть умею! Сейчас же еле дождался, пока Евгения все ягоды прикончит. Скинул одеяло с плеч, ледоколом втиснулся меж её колен, мордашку за подбородок кверху приподнял и склонился к её губам, хватая с них поцелуй с малиновым привкусом.
— Варламов, ты обалдел? — Горошкина заерзала по табуретке, безуспешно пытаясь меня оттолкнуть. — Я ещё злюсь! Не смей даже, пусти!
Когда женщина говорит мужчине "не смей" — она дёргает тигра за усы. Потому что тут же хочется посметь, потому что нахрен указывать! Я с наслаждением задрал футболку врединке в подмышки и накинулся на её грудь, ловя на плечи удары её кулаков. Потому что смею, да. И бешено хочу.
— Ты меня слышишь?! Маньяк озабоченный! Прекрати!
Ну да, ну да. Прям вот взял и перестал, по первому свистку. Оставил в покое, всю такую взъерошенную, свирепую, возбуждённую… Надо импотентом быть, чтобы в подобный момент перестать! У меня с этим делом полный порядок, так что пусть и не надеется. Осталось решить — тащить в кровать или к так удачно лежащему на полу одеялу? Одеяло ближе…
— Хей, прекрасная скво Кудрявый Горошек, не хочешь ли скрепить наше поедание ягоды мира обрядом общего одеяла?
Спрашиваю и в сторону пола бровями так выразительно поигрываю.
— Ян, ты серьёзно? Боже, да совсем недавно ведь уже дважды своё получил… Ты там на батарейках, что ли?
Смеётся, руками отмахивается, но особо не упирается, пока я её с табуретки стаскиваю.
— У меня есть другое объяснение. Ты ведьма, Горошкина, смирись, я тебя раскусил. Поэтому у меня рядом с тобой непрекращающийся стояк! Наворожила там что-нибудь, чтобы из головы у меня не вылезать.
— Не-ет, я не ведьма! Я тайная шаманка, озабоченный индеец Непадающий Ствол! Вообще-то я просто хотела получше приручить своего пса, ты просто случайно рядом оказался. Будешь теперь меня всегда хотеть, по гроб жизни от меня не денешься, хвостиком за мной ходить станешь. И с каждым разом всё сильнее будешь от меня зависеть. Всё ещё хочешь со мной на одно одеяло?
И сама на одеяло это ложится, ещё и изогнулась так соблазнительно, пальцем по животу своему плоскому круги вырисовывает. Член в трусах так и дернулся.
— Испугался, великий укротитель малины?
Да какой же настоящий индеец от такого вызова уклонится? Сейчас посмотрим, кто тут у нас испугается!
Глава 53. И тебя вылечат…
ЕВГЕНИЯ
— Млять! Женщина, смерти моей хочешь?!
— Молчи, мужчина, блин! — я с грозным рыком вытащила из руки своего отмороженного индейца очередную занозу. Малина так просто в руки не далась, и теперь я ужом вертелась перед Яном, обрабатывая его боевые раны. Снова совершила набег на хозяйскую аптечку ради этого. Первый набег был вчера, когда лечила Льдине раненую руку, теперь вот с занозами и царапинами воевала. К слову, дался в мои руки гордый мущщина далеко не сразу, ему же не болит, потерпит и вообще он сам. И настоящие мужики на такие царапины даже внимание не обращают. Как маленький ребёнок, честное слово! Час уламывала, не меньше. Дался только после того, как напугала заражением, и то сначала сам попробовал. Но самому себе занозы вытаскивать неудобно, так что к нашим опробованным ролевым играм теперь можно смело приплюсовать "медсестра и пациент". Даже странно, что ни одной шуточки по этому поводу я не услышала.
После заноз пришло время царапин и перекиси водорода. Я, правда, мстительно подумывала изукрасить Яна йодом, но в последний момент пожалела. Человек же работает, большим боссом служит, негоже ему на совещания в рыжих пятнах и полосках приходить.
Расправившись с руками, перешла к ногам. Чтоб не нагибаться каждый раз, встала перед Варламовым на колени, смотрю, он чё-то замер весь, даже материться перестал. Поднимаю голову от очередной царапины чуть выше колена, ловлю излишне пристальный взгляд Льдины. Прикидываю ситуацию со стороны. Я на коленях. Руки на ноге Яна, почти перед самым носом маячат его трусы со всем добром, за ними спрятанным. Сейчас добро вроде в спокойном состоянии, но варламовский взгляд обещает, что это ненадолго. Да ладно, блин, он серьезно, что ли?!
— Будешь рыпаться или руки распускать — перейду на йод! — сурово пообещала я. Владимирович стушевался, но лишь на миг.
— Тогда будешь дуть? Ну здрасьте! Всю экзекуцию до этого спокойно молча терпел, а теперь подуйте ему! И где тут гордый мужик, которому "раны в бою не помеха"? Ой, ладно, подумаешь, подую, мне не жалко. Смотрю на Яна и понимаю — он это нарочно! Чтоб я головой прямо к его ногам склонилась, практически упираясь лбом в скрытое трусами хозяйство!
…В таком виде нас молодчики из охраны Льдины и обнаружили. Хлопнули дверью, уставились на нас, смущённо кашлянули.
— Мы невовремя? Извините, мы на улице тогда пока подождём.
И тут Варламов вместо того, чтобы честно заявить, что это всё не то, о чем они подумали, ухмыляется с видом опытного сердцежора и выразительно резинку трусов поправляет.
— Да, ребят, покурите пока снаружи, мы позовём.
— Какой позовём?! — я мигом вскочила на ноги. — Какой подождите? Это что за намёки за такие? Да они теперь все будут думать, что мы… что я с тобой…
— Ну так мы и правда тут не чаи распивали, — произнёс этот чрезвычайно довольный собой индюк. — Пусть знают, что полянку уже застолбили. Ты правое бедро не глянешь, кажется, там ещё одна царапина не помазана.