В эту ночь долго сон бежал от глаз Глеба. Радость предстоящего свидания волновала его и не давала заснуть.
Уже часа четыре двигались добровольцы по снежной дороге на станицу Калужскую. Был чудный зимний день с маленьким, градуса в два, морозцем, при полном безветрии. Яркое солнце играло миллиардами бриллиантов на чистом снеге полей.
— Однако пора было бы встретить голову колонны, — произнес Басов, всматриваясь вдаль.
— Погодите-ка, я кажется вижу группу всадников, — продолжая он.
— Где? Где? — оживился Глеб.
— Да, да, теперь и я вижу, — поддержал Бутенев своего приятеля.
Действительно, из-за небольшой возвышенности показалась группа всадников.
— Полк, стой! — раздалась команда. — Привал!
Прошло нисколько минут и всадники поравнялись с отдыхавшим полком. Оказалось, что это был головной разъезд Покровского.
— Все ли у вас благополучно? — крикнул Глеб, когда разъезд проезжал мимо него.
— Слава богу, все хорошо.
— А как наш обоз с ранеными?
— Двигается и обоз, — отвечали кавалеристы.
Примостившись на высоком снежном сугробе, он не спускал глаз с пригорка, скрывавшего за собой дорогу в Калужскую. Вот показалась темная масса пехоты со сверкавшими на солнце штыками, а вот и обоз.
«А не пройти ли мне вперед?» — мелькнула нетерпеливая мысль.
Поднявшись, он направился к ротному командиру.
— Разрешите, господин ротмистр, пройти навстречу обозу, вон до того бугорка.
— Что, хотите брата поскорее увидеть?
— Да. Беспокоюсь за его рану.
— Что же, сделайте милость, идите.
Еще не дойдя до бугра, Глеб уже встретил голову медленно двигавшегося навстречу, обоза.
— Здравствуйте, лейтенант, — вдруг услышал он знакомый голос с одной из повозок. — Вы, вероятно, о брате беспокоитесь? — подымаясь из-за края телеги и приветливо улыбаясь, окликнул его лазаретный врач. — Ему гораздо лучше. Я вчера вечером делал перевязку и нашел сильное улучшение. Он у вас…
Но тут возница стегнул лошадей и телега быстро покатила под горку.
— Коля, Глеб Николаевич здесь! — сидя на своей Машке и махая Глебу папахой, радостно воскликнула Наташа.
— Где? Где?
— Да вы лежите. Пожалуйста лежите, — забеспокоилась она, видя, что Коля пытается приподняться.
Между тем Глеб заметил маленькую всадницу, и радостно возбужденный, поспешил ей навстречу.
— Здравствуйте, Наталия Владимировна. Здравствуй, Коля, — пожимал он их руки. — Как твое здоровье?
— Да ничего как будто.
— О, ему значительно лучше, — слезая с лошади, вмешалась Наташа. — Вчера я приглашала старшего врача и он сам делал ему перевязку. Говорят, что рана в прекрасном состоянии.
— Слава богу! А как вы перенесли эту ужасную погоду?
— Да мы ничего. Я Колю укрыла такою массой одеял, что и он не почувствовал ни дождя, ни мороза.
— А сами-то вы как? Я очень беспокоился, что вы простудитесь.
— Я-то не из неженок. Померзла немножко, вот и все.
— Расскажи же, Глеб, об этом переходе. Воображаю, какой это был кошмар, — произнес Коля.
— Признаться, померзли немножко, — улыбнулся Глеб, шагая рядом с повозкой.
В коротких словах он передал все события последних дней.
— А что сделали с вашим пленником-офицером? — полюбопытствовала Наташа.
— К сожалению, не только оправдали, но еще и в армию приняли.
— Напрасно, — отозвался Коля. — Я уверен, что это просто ловко надувший судей негодяй.
— Да и я так думаю. Впрочем, черт с ним, — улыбнулся Глеб.
В это время показался конный отряд, двигавшийся по краю дороги и обгонявший обоз.
— А вот и наша конница, — сторонясь лошадей, произнес Глеб, раскланиваясь с Зайцевым.
— С кем это ты раскланялся? — обратился к последнему ехавший рядом с ним Карягин.
— Это командир ваших моряков, лейтенант Орлов, а на повозке его брат, тоже лейтенант.
— Он ранен, что ли?
— Да. Тяжело ранен, так что едва ли выживет, бедняга.
— А кто этот мальчик, что коня под уздцы ведет?
— Ха, ха, ха!.. Это, брат, не мальчик, а целая сестра милосердия, которая ухаживает за лейтенантом.
— Погоди-ка, ведь, кажется, как раз Орлов-то тебя и арестовал?
— Да, и довольно грубо при этом.
— Ну ты на него не сердись. Какие уж там вежливости в бою. А он отличнейший малый. Вот познакомишься с ним поближе, так и сам увидишь.
— Благодарю покорно, я и так довольно близко познакомился с ним, — сквозь зубы пробурчал Карягин.