— Ты что говоришь? — переспросил Зайцев.
— Я говорю, что действительно надо будет познакомиться.
Карягин хотя и не узнал в оборванном и испачканном мальчишке Наташу, но все же этот мальчишка напомнил ему ее. Напомнил Румынский фронт и удар хлыста, полученный от нее. Но не обиду или озлобление вызвало это воспоминание в его душе, а нетерпеливое желание скорее разыскать ее. Скорее начать действовать. Скорее отнять ее и умчать с собой.
— Басов! Басов! — раздался голос Бутенева из группы моряков, отдыхавших на снегу, мимо которых проезжала конница. — Басов, смотри, наш вчерашний пленник едет.
— Где? Что ты врешь?
— А вот и не вру. Посмотри на того офицера, что во втором взводе третьим с левой стороны едет.
— А ведь верно, черт возьми!
— Вот тебе и комиссар! Что, брат, ты думал, что его на виселицу повесят. Ан, врешь! Вместо этого на него самого погоны и шашку повесили, — расхохотался Бутенев, глядя на обескураженного Басова.
— Это черт знает что такое! — возмутился последний. — Вчера мы его связывали, а сегодня, того ж гляди, он нами командовать будет.
— Чем это вы так возмущаетесь, — окликнул его Глеб, успевший с Колиной повозкой поравняться со своим взводом.
— Ах, это вы, господин лейтенант. Помилуйте, сейчас мимо нас в конном отряде, в офицерских погонах, проехал тот негодяй, которого мы вчера в плен взяли.
— Так чего же вы сердитесь? Я, признаться, забыл сообщить вам, что он оправдан и принят в армию.
— Так ведь это черт знает что такое. Вчерашний большевик…
— Полно, Басов, вероятно, суд нашел достаточно причин, чтобы поверить ему.
— Так вы только на его рожу взгляните. Ведь сразу видно, что негодяй.
— Полно, полно, Басов. Коли Корнилов его принял, так это его дело. Ему виднее, а нам неловко, да и нехорошо так отзываться о своем новом сослуживце.
Между тем моряки окружили повозку, в которой ехал Коля.
— Как вы себя чувствуете, Николай Николаевич? — сыпались вопросы обрадованному встречей с друзьями Николаю.
— Вот что, Наталия Владимировна, — деловым тоном обратился к ней Глеб — Наш полк пойдет позади них, так что я не смогу проводить вас в занятую для Коли хату, но при входе в станицу вас встретит Кудинов. Он вас и проводит и поможет распорядиться переноской брата.
— До скорого свидания, — крикнул он раненому. — До свидания, Наталия Владимировна!..
Быт уже совсем темно, когда Глеб и Кудинов входили в маленькую комнатку, занятую Колей и Наташей. Утопая в перинах, Коля лежал на широкой деревенской кровати. Для Наташи было устроено нечто вроде дивана. Маленький столик, уставленный закусками, два-три стула и большой киот с образами составляли меблировку комнаты.
— Молодец, Кудиныч! Спасибо вам! — осматривая помещение, похлопал он его по плечу.
— Хорошо ли вам здесь, сестра? — с самодовольным видом спросил Кудинов.
— Очень вам благодарна, Василий Семенович. Лучшего ничего я и не желала бы.
— Вы представьте себе Василий Семенович даже сливок к чаю достал.
— За это, я надеюсь, вы нас напоите чайком, — улыбнулся Глеб, присаживаясь на кровать брата.
— О, конечно, конечно! Вот только пусть самовар закипит.
— Присаживайтесь же, Василий Семенович.
— А вы знаете, — обратился к Глебу Кудинов. — Наш-то пленник, ротмистр Карягин, не только не повешен, но даже в армию принят.
— Да, я это знаю.
— Как вы назвали его? Ротмистр Карягин? — вдруг заинтересовалась Наташа.
— Да, ротмистр Карягин. А вы знаете его? — в один голос спросили Глеб и Кудинов.
— Я знала одного ротмистра Карягина. Еще во время немецкой войны мне, к сожалению, пришлось познакомиться с ним. Впрочем, я не уверена, что это именно он. Мало ли бывает однофамильцев.
— А почему вы сказали «к сожалению»?
— Да как вам сказать? Уж очень был нехороший человек и массу мне неприятностей причинил.
— А вы не помните, какого он был полка и как его имя? — спросил Кудинов.
— Тот Карягин был N-ского полка, а звали его, кажется, Матвеем Всеволодычем.
— Прекрасно. Завтра же я узнаю, тот ли это Карягин.
— Так меня это вовсе уж не так интересует, — разливая чай, улыбнулась Наташа.
— Все равно я узнаю. Все-таки интересно получать лишнюю характеристику этого молодца.
Долго еще сидели молодые люди, болтая между собой и рассказывая эпизоды из минувшей войны. Наконец Глеб, заметив утомленный вид Наташи, начал прощаться.
— А славный у вас брат, — как бы отвечая на собственные мысли, произнесла Наташа, проводив гостей.