— Почему Деникин? А где Корнилов?
— Корнилов убит и командование взял на себя Деникин.
Оба замолчали, отдаваясь каждый своим мыслям.
Не прошло и часу, как вдалеке показалась пехота, двигавшаяся по одному с обозом направлению и постепенно сближавшаяся с ним. Вот показались корниловцы, со своими голубыми значками на рукавах. Они спешили выйти в голову обоза, по-видимому назначенные в авангард. Вот проскакала конница, а вот движется и офицерский полк. Наташа и Коля с замиранием сердца следили за приближением этого полка.
«Жив ли Глеб?» — сверлила мысль у обоих.
— Вон Глеб Николаевич, — вдруг воскликнула Наташа, принимаясь махать ему платком.
— Где? Где Глеб? — как наэлектризованный привскочил Коля и увидав приближающегося брата, облегченно вздохнул.
— Слава Богу вы живы, — еще издали приветствовала Наташа, спешившего к ним, Глеба.
— Жив, слава богу, — улыбнулся печальной улыбкой. — Как у вас дела? — пожимая руку девушке, спросил он.
— Да, вот, он все волнуется, — жаловалась она на Колю. — Видите, какой бледный лежит.
— Чего это ты, Коля, так разволновался? — обратился он к брату. — Конечно похвастаться своим положением мы не можем, да дела наши не так уж плохи. По слухам, Деникин собирается нас вывести из-под ударов в степи и дать отдохнуть. Он и раньше был против тактики Корнилова, который не жалея людей, все время нападал на красных сам. Почему мы и из боев нее выходили. Вот отвяжемся от преследования. Уйдем в степи и будем оправляться, подлечиваться и пополняться.
— Дай Бог, — прошептал Коля.
В это время, неприятельский бронепоезд, шедший почти параллельно движению обоза, начал его обстреливать. Расстояние было довольно велико, так что меткости огонь не имел, но все-таки снаряды падали около повозок, взметая вверх целые столбы грязи, а порою обливая ею ближайшие телеги.
— А мне с вами переговорить надо, — вполголоса обратился Глеб к Наташе.
— Извольте, — удивилась та, останавливая, свою Машку.
Обоз быстро двигался вперед и вскоре Глеб и Наташа остались позади. Снаряды по-прежнему сыпались, как из рога изобилия и осколки их, пролетая над головой, угрожающе взвизгивали.
— Наталия Владимировна, сойдите с коня. Все же меньше шансов будет, что какой-нибудь осколок вас заденет.
Наташа послушалась и молодые люди, некоторое время, молча, шли рядом.
— Вас удивит то, что я вам сейчас скажу. Но дальше по многим причинам ждать я не могу.
Голос Глеба от волнения стал прерываться. Наташа с беспокойством и удивлением взглянула на него.
— Я вас давно полюбил, Наталия Владимировна. Хотите составить счастье всей моей жизни и стать моей женой? Предупреждаю, что я вдовец и у меня есть пятилетний сын.
Пораженная и удивленная Наташа молчала.
— Глеб Николаевич, — наконец, начала она. — Я вас очень уважаю и даже несколько привязалась к вам за короткое время нашего знакомства. Но уж очень неожиданно ваше предложение. Сейчас я не могу вам ответить.
— Когда же? — прошептал Глеб.
— Завтра, — отвечала она, вскакивая на Машку и давая ей хлыста. — До свидания, — уже издали крикнула она.
Была глубокая ночь, когда расстроенные части добровольцев и многострадальный обоз вошли в маленькую немецкую колонию Гнечбау, сделав за эти сутки переход более чем в сорок пять верст. Колония представляла собою маленький поселок, всего с одной улицей. Вся площадь ее теперь была запружена подводами, с которых раненых не разгружали, так как хат было так мало, что поместиться в них всем было невозможно. Несмотря на всю трудность устроить Колю под кров, Наташа и на этот раз, благодаря своей Машке, заняла маленькую комнатушку в самой крайней и дальней избе.
Провалявшись остаток ночи в каком-то амбаре, лишь только взошло солнце, Глеб отправился разыскивать своих.
— Здравствуйте, Наталия Владимировна, здравствуй Коля, — приветствовал он их, входя в комнату, после долгих поисков. — А я никак не предполагал, что вы и здесь сумеете устроиться в хате. Ведь такая повсюду теснота, что не приведи Господи.
— Да я и сама уже думала, что придется нам с Колей ночевать под открытым небом. Да вот, совершенно случайно, попала сюда, а здесь никого нет. Ну, зевать было нельзя и я в одну минуту заняла эту комнату. А мы ведь только что проснулись, — улыбнулась она, приготовляя таз и воду, чтобы умыть Колю.
— Да здесь-то хорошо спать. Не то, что в моей квартире, — улыбнулся Глеб.
— А вы где ночевали?
— В каком-то амбаре, за который и то приходится Бога благодарить, потому что большинство было принуждено устраиваться прямо на улице. Позвольте я вам подам, — предложил он, заметив, что Наташа, окончив мыть Колю, собирается мыться сама.