— Хорошо, — сказал Ма. — Двенадцать винтовок оставим тебе, товарищ Сяо, вооружи ими бойцов отряда самообороны. Остальные возьмем с собой.
Выйдя из орешника, крестьяне окружили командира.
— Товарищ командир роты Ма, просим зайти в нашу деревню, передохнуть денек-другой.
— Ничего особенного у нас, конечно, нет, но свежей кукурузы вдоволь. Уж не побрезгайте нашим угощением, — приглашали крестьяне.
— Нет, — ответил командир, — к сожалению, не могу. Спасибо за внимание, но мы должны сейчас же вернуться в город.
— Как же так, товарищ Ма?.. Разбили банду, спасли нас и наши семьи и хотите уйти назад, даже чаю не напившись. Не отпустим! Так нельзя!
Обняв бойцов за плечи, крестьяне тащили их за собой. Те со смехом отбивались.
Наконец Сяо Сян и Лю Шэн растолковали своим людям, что у роты определенное задание и командир не имеет права задерживаться: военные самим себе не принадлежат. Лишь после этого крестьяне отступились.
— Нарвем тогда поскорей кукурузы, груш и орехов да подарим товарищам на дорогу, — предложил Хуа Юн-си.
Все дружно принялись за работу.
— Чье это поле? — спросил Хуа Юн-си.
— Чье бы ни было, рви! Потом возместим хозяину.
Нагруженные кукурузой, дикими грушами и орехами, крестьяне бегом догоняли уходившую роту и наперебой совали подарки за пазуху бойцам.
Солнце уже садилось, когда крестьяне возвращались в свою деревню. На юго-западе плыли красные, огненные облака. Среди побуревшего гаоляна в лучах заходящего солнца поблескивали наконечники пик. Люди оживленно обменивались впечатлениями прошедшего дня. Кто-то затянул песню.
Сяо Сян, который шел во главе отряда, обернулся:
— Где Го Цюань-хай? — вдруг спросил начальник бригады у Хуа Юн-си.
— Не знаю, — ответил тот. — Эй, кто видел председателя Го? Начальник Сяо зовет!
Все заволновались, и отряд остановился. Неужели Го Цюань-хай погиб?
— Кто пойдет на розыски? — спросил начальник.
— Я пойду! — вызвался Сяо Ван.
— Я тоже! — крикнул Лю Шэн.
— И я, — присоединился к ним Хуа Юн-си.
Захватив пятерых бойцов, они повернули назад к деревне Саньцзя. Уже совсем стемнело. Люди разбрелись во все стороны и начали поиски.
Сяо Ван направился к тому месту, откуда Го Цюань-хай вел стрельбу. Вдруг он услышал шорох.
— Кто идет? — спросил Сяо Ван.
— Мы!.. Это товарищ Ван?..
Сяо Ван узнал голоса Го Цюань-хая и сопровождавшего его бойца.
— Нашел! Здесь! Скорее сюда! — закричал Сяо Ван.
Сбежавшиеся люди увидели смельчаков. Первый был ранен в грудь и бедро, у второго была прострелена нога.
— Воды! Воды!.. — стонали раненые.
Но чистой воды поблизости не было.
— Товарищ Ван… — просил Го Цюань-хай, — сделай доброе дело… дай хоть из лужи напиться…
По дороге загромыхала телега.
— Нашли? — крикнул подъехавший Бай Юй-шань.
В телегу настелили просяной соломы, уложили на нее раненых и тронулись в деревню.
Когда отряд входил в южные ворота, там уже ожидала толпа. Люди радовались победе, пели песни, танцевали. Чжан Цзин-сян и другие с воодушевлением били в гонги и барабаны.
Прибежал возчик Сунь.
— Я знал, что бандитам не устоять! — шумел он. — Разве же эти разбойники могут выдержать удар нашего начальника Сяо!
— Почему же ты весь вспотел, когда услыхал выстрелы? — расхохотался Бай Юй-шань.
— Это у меня такой физический недостаток, брат Бай. Я старик, и ноги у меня слабые. Будь в твоих летах, я бы банду не то, что в пятьдесят человек удержал, а и в пятьсот!
— Это само собой разумеется. Кто же усомниться может, — похлопал его по плечу Сяо Сян.
Телефонная линия была уже восстановлена, и начальник бригады доложил уездному комитету о ликвидации банды. Ему передали благодарность и сообщили, что раненого Чжао Юй-линя поместили в больницу, но есть ли какая-нибудь надежда на выздоровление, сказать пока трудно.
— У меня есть еще раненые. Сейчас отправляю в город. Надеюсь, сделаете все, чтобы скорее их вылечить.
Начальник бригады повесил трубку и приказал Бай Юй-шаню отрядить двух человек с винтовками для сопровождения раненых.
XX
В деревне Юаньмаотунь было так весело, будто наступил радостный праздник. С утра загудели гонги, загремели барабаны и завыли трубы.
Первыми на эти звуки прибежали ребятишки, затем подошли взрослые, и школьная площадка мигом заполнилась народом. Чжан Цзин-сян под аккомпанемент гонгов и труб запел и стал приплясывать.