Гульхайри вскинула на него удивленные и испуганные глаза:
— Куда?
— Сам не знаю.
Вмешался Музаффар, случайно услышавший их разговор:
— Не слушай его! Это же противозаконно! Если все начнут уезжать, кто же останется на стройке?!
— Не твое дело! — отмахнулся от него Надыр. — Подумаешь, начальник выискался! Валяй отсюда!
— Не командуй! Хочешь уезжать — уезжай, а Гульхайри оставь в покое! Не слушай его, Гульхайри! Это все штучки Черного Дьявола. Он всех хочет совратить!
— Оставь нас вдвоем, — попросила девушка.
Музаффар отошел. Молодые люди вышли из помещения.
— Это правда? — спросила Гульхайри, глядя в глаза Надыру. — Правда, что этот подлец Маннап подбивает вас уехать? Даже неотесанная палка лучше плохого спутника. Ой, Надырджан, не доведет он вас до хорошего.
— Гуль!.. — пытался успокоить девушку Надыр.
Плечи ее вздрагивали, на глаза навернулись слезы.
— До каких пор будет он разлучать нас? До каких пор будет держать вас на аркане? И что вы прикипели к этому проходимцу?! Неужели вам необходима чья-то помощь? Почему вы не думаете о себе, почему не думаете о завтрашнем дне?
— Гуль...
— Я все время молчала, верила, что наконец-то вы проснетесь, освободитесь от этого спрута, который присосался к вам. А теперь я скажу, все скажу, можете обижаться на меня, мне все равно. Люди в глаза говорят, что я сумасшедшая, если свяжу свою жизнь с вашей, вы сделаете меня несчастной... Понимаете, какое горе ношу я в себе?! Или после собрания ваш ум вовсе прохудился?
— Гуль, забудь про собрание... Поедем со мной...
— А куда ехать, вы подумали? Или и меня хотите сделать бродягой вроде вашего дружка? Я непригодна к такой жизни, понимаете? — И Гульхайри разрыдалась, закрыв лицо руками.
— Гуль, ну Гуль, послушай меня... — Надыр взял ее за руку.
— Вы, как подгнившее дерево: стоит чуть подуть ветру, и вы валитесь. Нет, я не хочу походить на вас. Оставьте меня в покое. Так хорошо училась, все бросила, за вами поехала... Дура я, дура... Ладно, уезжайте, я остаюсь. У меня своя дорога, у вас своя. Я со своей дороги никуда не сверну...
— Гуль, но...
— Нет, нет, нет, не уговаривайте... Больше я за вами никуда не поеду!
Гульхайри со всех ног бросилась от Надыра. Молодой человек побежал за ней. Девушка остановилась возле кривого куста саксаула и горько плакала.
— Гуль, прости...
— Не трогайте меня. Отпустите! — Гульхайри вывернулась из рук Надыра. — Дура я, дура! Ничьих советов не слушалась, бросила институт... Только такая несчастная, как я, могла оставить дом, родных... Но теперь хватит! Идите, идите. Не разлучайтесь с этим подонком, он выведет вас к свету! Подарит все прелести жизни! Вы бесхарактерный, слабовольный человек, тряпка. Я хотела вырвать вас из пасти этого дьявола, копила деньги. Вот, возьмите. — Она вытащила пачку денег и протянула Надыру. — Хотите, с долгами рассчитайтесь, хотите, пропейте с вашим дружком. Мне все равно...
— Гуль! — закричал Надыр, не ожидая, что все может обернуться таким образом. — Что ты говоришь?! Что ты знаешь?
— Я знаю все, все!.. Знаю, зачем вы сюда приехали, знаю и зачем уезжаете! Я не слепая и не глухая. Хотела помочь вам стать на правильный путь, но не получилось...
Надыр бережно обнял ее за плечи, заглянул в глаза:
— Извини, Гуль... Сердце ты мое растравила...
— Не уезжайте, Надырджан! Что я буду делать без вас?.. Оставайтесь...
— Гуль...
Гульхайри прижалась мокрым от слез лицом к его груди.
Звезды сверкали на небосклоне, откуда-то доносился говор и смех людей, а два молодых сердца бились в унисон и на короткое время забыли все печали.
VII
Выполняя решение собрания, комсомольцы организовали субботник по уборке и приведению в порядок бараков. Вытащили на воздух одеяла, подушки, простыни, личные вещи, чтобы просушить на солнце. Все сняли с полок, опустошили тумбочки, принялись мыть полы и окна. Работа шла дружно и весело. Только Маннап презрительно пожал плечами и демонстративно удалился. Надыр сперва помогал ребятам, но когда дело дошло до стола, стоявшего посредине барака, заявил:
— Тяжелый, как черт. Что я, грузчик, что ли?
Это разозлило всех.
— Ведь для себя стараемся, не для чужого дяди, — заметил кто-то.
— Ишь какой слабенький, боится спинку перетрудить, — съехидничала Зубайда.
В других обстоятельствах Надыр нашелся бы, как ответить, но на этот раз все были против него, и он промолчал.
Подошла Махидиль.
— Так ли уж он тяжел? — сказала она и начала сдвигать стол в сторону.
Алеша, соскочив с табуретки, — он сдирал со стен картинки — поспешил на помощь. Тут же оказался и Кулахмед.