- Да, майор, да ! Это будет твоя проверка на лояльность. Список останется у тебя – мне он не нужен: у меня есть свой. А вот сравнить…
- А что мне говорить Москве ?
– А что посчитаешь необходимым, если спросят - отмахнулся я.
– Но не жаловаться. Помни о совместной операции. После обеда доступ в комнату связи будет открыт. Пиши список: мы проведем чистку – заберем ненужных и вредных делу и работай дальше спокойно. Если мне что то понадобится – пришлю людей. Да, вот еще… Арестованных с поличными заберешь к себе – у меня нет места для их содержания… Через пять минут список был готов.
- Здесь не все… - протянул майор. – Только средний состав и "особо отличившиеся"… Я достал свой список, положил рядом. Курпаткин заинтересованно заглянул. У меня он был длиннее, намного длиннее, но и майор постарался на славу.
– Но здесь же все… опешил он.
– Не все, но почти… Напомнить тебе, что сказал тебе твой наставник про оформление документов. Так вот - не нужно оформлять документы – надо делать дело и давать результат ! Снял с пояса рацию:
– Начинайте по списку…
Огромные склады с обмундированием были битком забиты формой, а бойцы и командиры ходили в обносках. То же и с продовольствием: военные склады полны, а бойцы голодают. Такое впечатление, что кто то решил сдать город с огромными запасами, желая вымолить этим себе теплое местечко у немцев. Разберемся – время на это у нас есть. Стрелки часов перевалили десятичасовую отметку, а в городе не взорвался ни один снаряд. По городу не стреляли ! Ну как они могли стрелять, когда две немецкие батареи – по 2 210мм дальнобойные пушки в батарее, вместе с обслугой (правда не все) и снарядами стояли в одном из заброшенных складов, откуда выходила бронетехника и десант. А в городе творилось что то непонятное: неизвестно откуда взявшиеся бойцы в невиданной форме заняли все значимые перекрестки, патрулировали улицы у входов в метро, базаров, центральных магазинов, почтамта, телеграфа, учреждений… Но мы же не революционеры, чтобы следовать заветам дедушки Ленина: в первую очередь захватывать банки, вокзалы, почту, телефон, телеграф… Нам достаточно контроля на улицах. Останавливали и гражданских и военных и пеших и на автомобилях. В основном мужчин, но останавливали и женщин… Проверяли документы: кого то отпускали, кого то задерживали. Возмущающихся, или пытающихся брать на горло, или качать права успокаивали мгновенно, не взирая на чины… Одна "Эмка" не подчинилась приказу остановиться: короткая очередь на два патрона по переднему колесу и легковушка, вильнув в бок врезалась в стену. Мгновенно выволокли пассажиров и успокоили парой ударов…
В штабах все прошло гладко и без проблем: ну не вояки они ! А тот, кто мог – стал командармом. У комдивов такая же картина: боевым командирам приехавшие комполка обещали через полчаса – час, пока проходит чистка, доставку боеприпасов и продовольствия. И оно было доставлено ! А нерадивых меняли на замов, или замов замов - главное чтобы воевать умел. В полках тоже самое, но в присутствии комдива. Полностью убиралась такая структура, как политотдел: командирам предлагалось самим решить – нужен ли им бывший политработник, или нет, самим определить ему должность и звание. Но спрос за него будет с командира. Если не нужен – мы его забирали. Многим они оказались не нужны… Рыба гниет с головы: с нее мы и начали. Трогать госучереждения мы, пока, не стали: пусть себе работают в штатном режиме. Следующая и конечная цель – обком и горком партии. Все остальное уже под контролем… Всех не нужных: штабных; складских, особенно проворовавшихся, политработников; сотрудников НКВД; моряков – ОДИН свою задачу выполнил, свозили в огромный склад, где и сортировали по отделениям, взводам, ротам. Да, им придется повоевать, на своей шкуре испытать что такое война и что такое атака на пулеметы, в которые они недрогнувшей рукой посылали сотни и тысячи бойцов и командиров. Их на передовую, а сзади, из повоевавших - заградотряды. Или воюй, или пуля. И будут воевать, вместо тех, кого определили, или уговорили, уболтали пойти в ДНО – дивизии народного ополчения. Семьи их, на следующий день, будут выселены в коммуналки, а достойные займут их квартиры. И работать им придется пойти на заводы или фабрики: семью труса и предателя на работу в гос.учереждения не возьмут: мы проконтролируем – хватит, попили кровушки; пожили на халяву в долг – пора платить по долгам… Осталась последняя и самая важная – партийная элита…