Джеймс вышел в центр спальни и подал знак государственному секретарю.
— Разыщите лорда-мэра Лондона, пусть объявит важные новости. Пошлите гонцов в графства, войска должны быть готовы к любым проявлениям волнений.
— Хорошо, ваше величество, я все исполню.
Придворные склонились, приветствуя нового монарха.
Джеймс остановился в дверях и бросил прощальный взгляд на усопшего брата.
— Пусть душа короля Карла II найдет вечный покой.
— Аминь, — отозвались придворные.
24
Эндрю проснулся раньше и лежал рядом, любуясь на спящую Ноэль. Он поцеловал ее в губы, и Ноэль открыла глаза.
— Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, ты знаешь.
— Вчера ты мне что-то сказала. Повтори. — Эндрю откинул одеяло и провел рукой по животу Ноэль. — Ты действительно ждешь ребенка?
— Да. Жду. Тебя это пугает? — Она вся светилась счастьем.
— Как это случилось?
Ноэль рассмеялась.
— Я думала, ты знаешь, как это случается. Тут не было исключения. Мы оба не очень-то думали о предохранении, когда первый раз занимались любовью.
— Не предохранялись? Отлично! Я уже ее люблю.
— Почему ты думаешь, что будет девочка.
Эндрю пожал плечами.
— Знаю, и все. Она будет красивая, как ты. Скажи мне… как ты это ощущаешь?.. Беременность…
— Схожу сума от счастья. Я всегда этого хотела.
— Тогда давай поженимся… Ты ведь согласна?..
— Я подумаю над твоим предложением.
— Тогда подумай еще над одним. Давай назовем нашу дочь… Кэтрин? Когда она родится?
— Тебе придется подождать еще восемь месяцев.
— Я знаю, чем мы займемся, пока будем ждать. — Эндрю обнял Ноэль и поцеловал.
Ноэль отодвинулась от него и наигранно сурово спросила:
— А как же твоя свобода, плейбой?
— К черту свободу! — И он с жадностью вновь принялся ее ласкать.
Они решили, что Ноэль переедет к Эндрю, когда они заново обставят квартиру и приготовят детскую. Тем более, Ноэль заплатила за свою квартиру еще на два месяца вперед.
Эндрю заехал к себе домой забрать вещи и почту. Он прослушал на автоответчике записанные сообщения. Звонила секретарь мэра. Джин передала ему приглашение своего босса вместе поужинать в восемь часов в ресторане "Тропикано". Мэр также просил его срочно связаться с шерифом Дейтоном, Джин продиктовала номер прямого телефона.
Слегка озадаченный, Эндрю, не откладывая дела в долгий ящик, набрал номер управления полиции.
— Мистер Макдональд? Прошу вас приехать ко мне. — Эндрю в сердцах чертыхнулся, вспомнив обещание мэра не впутывать его в эту историю.
— Зачем?
— Мэр лично просил меня разрешить вам встречу с вашим братом. Завтра его отправляют в Вашингтон. Вы сможете быть у меня в двенадцать часов?
У Эндрю перехватило дыхание, невозможно было поверить в то, что он услышал.
— Да… в двенадцать, — с трудом выговорил он.
Эндрю пристально вглядывался в его лицо, все еще не веря в происходящее. Ничего не было в этом человеке похожего на юношеское лицо его брата, которое запечатлелось в памяти.
Пожалуй, только глаза. Эти карие глубоко посаженные глаза. Теперь — опустошенные, отрешенные, без всякого выражения.
— Все еще не можешь поверить, что это я? — с усталым сарказмом спросил Дуглас.
— Это невозможно. — Эндрю сел напротив на стул.
— В этом деле был свой риск. Тебе было четырнадцать, когда меня забрали в армию и отправили во Вьетнам. Мне было двадцать. Мы оба сильно изменились с тех пор.
— У тебя были светло-каштановые волосы… Теперь ты блондин. Другая форма носа, овал лица. Уши прижаты, а я помню, они были чуть оттопырены. Я уверен…
Дуглас презрительно усмехнулся.
— Чудеса пластической хирургии! Мне даже ноги на семь сантиметров вытянули…
Он замкнулся в себе.
— Что случилось с тобой во Вьетнаме? Скажи Бога ради, как с тобой все это случилось?
— Какого черта ты мне задаешь такие идиотские вопросы? Правительство Соединенных Штатов убило моего отца. Они посылали сотни тысяч таких же сосунков, как я, умирать за тридевять земель в страну, которую генералы с трудом находили на карте. Какого же лешего ты спрашиваешь меня, что случилось?
— Да, это была идиотская война, и американские парни гибли ни за что, но те, кто выжили, вернулись, и каждый по-своему старался приспособиться к мирной жизни. Да, наш отец умер, но он был скорее всего виновен, ты сам это утверждал. Он знал, чем рискует. При чем здесь правительство?