***
Прошло почти пять месяцев. То, что я ошибочно приняла за «шизу», оказалось усилением нашей с Зеленкой ментальной связи. Наше мысленное общение было очень полезным умением, но слишком раздражающим, ведь сила ментальной связи со временем и практикой только возрастала, и если мелкого это не сильно раздражало (чего ему стесняться и скрывать? Он и так считает меня своим продолжением, или себя моим, я в этом еще не разобралась), то мне в некоторые интимные моменты просто категорически хотелось побыть наедине с самой собой. Пришлось срочно придумывать, что с этим делать. И я таки придумала! Но не до конца… Поэтому у нас иногда случалось так, что мы неосознанно вторгались в мысли друг друга.
Самым печальным было то, что отведенного на выполнение задания времени осталось категорически мало! Где я только не гуляла за эти месяцы, где только не искала, но «вылечить» удалось только девятерых: пятерых (если считать с Дору) детей из садика, одного горе-суицидника (после истории с тем странным мафиози, опасалась, что подстава, но обошлось), двух людей с депрессией (оказалось, что это тоже форма психического расстройства) и еще одного человека, о котором даже вспоминать не хочу, псих, как есть псих... с комплексом «принцессы». Последнее «пополнение моей коллекции» произошло два месяца назад, а дальше — тишина. Шизофрения — это кошмарно, но я уже начала искать положительные моменты от возможной психологической болезни. Я искренне хотела быть оптимистом и верить, что болезнь я смогу контролировать и даже обратить себе на пользу, но это мне не удавалось!
— Амалия, милая, ну, одень это платьице, ты будешь настоящей красавицей! — будто не понимая всю глубину печали, владевшей мной, продолжала портить мне настроение мама. Оно и верно, какие проблемы могут быть у трехлетнего ребенка? Конфету до обеда не дали? Даже не смешно.
— Малышка, ты ведь уже совсем большая! Тебе пора носить красивые платья, как у настоящей принцессы, — продолжала распыляться мама, — Вот посмотри, какое выберешь: розовое, зеленое?
«Отстань, женщина! Я в печали», — мысленно скандировала я, но вслух не произнесла ни единого слова.
Без моего согласия меня нарядили в розовый кошмар (я была о матери лучшего мнения) и отвели в гостиную, где уже собирались гости. Празднование третьего дня рождения практически ничем не отличалось от первого, даже состав гостей был неизменен, пусть после моей вынужденной интеграции в памперсное сообщество, с целью поиска пациентов, круг знакомых у меня явно увеличелся, у меня даже появились первые почитатели.
Гости уже весело болтают, меня подошел поздравить Дору, но где же брат?
Со стороны коридора донесся звук падающего тела, через несколько секунд в гостиную ввалился Зеленка… в зеленом платье. Гордо заявив, что раз до этого мы с ним одевались одинаково, то и сейчас он меня не предаст, братик подошел ко мне и сел на соседний стул. Братик жутко краснел и испуганно косился на маму, справедливо ожидая праведных гневных криков за такое вопиющее поведение, но, видимо, благородная публика была сильно эпатирована подобным видом мальчика и хранила молчание. От этого Зеленка только больше стеснялся и робел, но взглянув в мою сторону, он выпрямил плечи и попытался сделать независимый вид. Он старался поддержать меня. Не смотря ни на что, он решил быть на моей стороне, пусть в силу возраста и не понимал всей моей печали по поводу ярко выраженного разделения полов (ну да, он же не жил в двадцать первом веке, а потом не переносился в середину двадцатого). Я подошла к брату, обняла его и… заплакала. Похоже, я обрела крепкую опору по жизни в лице этого ребенка.
— Ты самый лучший старший брат, Зеленка. Самый-самый! Я тебя люблю.
В ответ меня тоже крепко обняли. Смотря на это трогательное зрелище, гости оттаяли и даже начали шутить. А меня больше никогда не пытались насильно запихнуть в платье, пусть даже никто не знал, что причина моей печали была совсем не платье.