В мелкого полетел плюшевый заяц, затем подушка, потом я вспомнила, что с моей силой тапком можно покалечить даже взрослого человека, не то что трехлетнего ребенка, и успокоилась.
— А ты, значит, умный. Самый догадливый и, естественно, верно мыслящий. Айоргу, как думаешь наша жизнь будет легкой? Твоя жизнь будет легкой?
— Даже не задумывался. А вот то, что ты впервые назвала меня вслух, да еще не перед посторонними, по имени, заметил. Неужели случилось что-то из ряда вон выходящее? — со злобой, даже почти ненавистью произнес брат и развернулся к двери.
За долю секунды преодолев разделяющее нас расстояние, обнимаю его со спины, но из-за инерции продолжаю движение вперед, и опрокидываю его на пол. Нависнув над Зеленкой, который уже успел перевернуться на спину, решаю прояснить некоторые моменты:
— Ты — мой брат. Единственный, кем я действительно дорожу, и если ты включишь голову, то поймешь, что это просто имя, и на мое отношение к тебе оно никак не влияет. Просто оно мне не нравится. Не понимаешь, как может настолько не нравиться имя, чтобы придумывать разные прозвища и не упоминать его вслух? Ну, прости, вот такая я несуразная, нелогичная и нерациональная. Прости за все, — вместе со слезами, что появились в уголках глаз, из меня непроизвольно вылетает всхлип. — Я не… знала, что ты на это так отреагируешь.
Теперь меня успокаивают, гладя по голове. Я неожиданно серьезно задумалась о последствиях. Что бы со мной было, если бы этот маленький, но такой нужный мне человечек умер бы? От одной только мысли об этом в моей груди поселились ужас, боль и… ненависть к самой себе. Ну уж нет! Он от меня даже на тот свет не убежит!
Наверное, это был переломный момент в наших и без того теплых отношениях. Я просто сняла блок с мыслей и позволила брату прочувствовать всю ту нежность и теплоту, которые живут в моем сердце. Я ведь уже давно решила, вырастить из него человека, которому смогу доверять абсолютно все. Так отчего же старательно пытаюсь спрятать свои мысли, разумно дозировать информацию и соблюдать хотя бы минимальную дистанцию?
Мой разум начинает самостоятельно, медленно, но верно, выдумывать себе лишние проблемы на пустом месте, просто потому, что мне уже ментально двадцать, а кроме двух мальчишек-дошкольников у меня собеседников нет. Мне скучно. А когда девушке скучно, она неосознанно начинает искать в окружающем мире либо романтику, либо трагедию. С первым у меня как-то никогда не ладилось, со вторым я сама связываться не хочу. Поискать комедию? С моей жизни можно составить неплохой сборник анекдотов, но это же не останавливает меня от поисков проблем на свои нижние «пока еще далеко не девяносто».
Мне нужна задача, цель. Такая, чтобы была одновременно и трудноосуществимой и вполне реальной, чтобы заняла значительную часть моего времени и не отвлекала от прокачки статов, чтобы…
Долго думала, строила планы, просчитывала вероятности благоприятного исхода моих идей. Ни к чему конкретному не пришла, и постановила: «А будь оно, что будет! В топку планы и разумные доводы, в моем исполнении они все равно не сработают, ведь я живу сердцем, а не мозгом. И с этим навряд ли что-то можно сделать».
— Амалия, Ама… Ты что совсем меня не слушаешь? Лия!
— Как ты меня назвал? — вынырнув из своих «взрослых» и «практичных» дум, спросила я у уже было отчаявшегося меня дозваться брата.
— Лия, — неуверенно произнес он.
— Мне нравится. А о чем ты хотел спросить?
— А откуда эти зелененькие искры?
— Это слабый электрический ток.
— Как то, что в проводах?
— Скорее, как то, что в молниях. Но и это не совсем верно, ведь это все же пламя, — на лице моего братца можно было увидеть нешуточную борьбу. Десятки, а то и сотни вопросов боролись за право быть озвучены первыми. Нужно работать на опережение, а иначе я никогда не закончу на них отвечать. — Давай договоримся, я сейчас рассказываю все, что знаю об этих «искорках», а ты