Но она вслух этого не сказала, конечно. Во-первых, Ксюша восприняла бы это как предательство — будто Афина ее выгоняет. Во-вторых, Афина, если честно, и сама не хотела бы, чтобы Ксюша уходила от них! Да, она желала, чтобы все ее дети были счастливы. Да, она очень сильно сомневалась, что они смогут быть счастливы все вшестером — даже если до сих пор у них каким-то чудом получалось. Но меньше всего она хотела хоть кого-то из них отпускать!
Интересно, Кирилл чувствует так же?
А что сказать, кроме этого? Правду? Мол, да, Кирилл действительно очень любит детей, даже странно для парня его возраста, идея фикс какая-то. Видимо, тут и отношения с отцом повлияли, и его эскапада в качестве мальчика-волшебника. Да, очень хочет своих. Да, вполне возможно, что к женщине, которая не пожелает от него рожать, он начнет относиться иначе — Афина вполне такое допускала! Постарается не показать, точно не прогонит, но…
Ксюша и сама это понимает: она умничка.
И это очень… Неудобная правда. Некрасивая. Но что поделаешь, если она — правда?
И тогда Афина решилась.
— Ксюша… Ты же умница. Ты вот все это говоришь… Ты знаешь, что эти страхи оправданные, но не совсем оправданные, верно? Что они не реализуются до конца в любом случае? Что отношения могут измениться — но разлюбить тебя совсем Кирилл очень вряд ли разлюбит! Если ты сама от него первая не сбежишь.
— Мама Фина, вы что! — ахнула Лана. — Это очень глупые страхи! Вы что говорите-то! Кирилл нас всегда будет любить! И мы всегда будем любить Ксюшу!
Ксюша снова повисла у Афины на шее и глухо пробормотала ей в плечо:
— Нет, Ланусь, мама права.
— Твоя беда, — тихо сказала Афина, поглаживая Ксюшу по спине, — в том, что ты хочешь все получить, ничего не отдав. Сохранить то, что у вас есть, но при этом меняться не хочешь вместе со всеми. А придется. Надо идти на компромиссы, когда живешь в семье.
— То есть вы имеете в виду… — Ксюша всхлипнула. — Смириться и родить ребенка? И если я его не полюблю, то пусть его Ланочка и остальные воспитывают? Потому что они-то точно будут его любить?
Афина потеряла дар речи. Совсем не к тому выводу она хотела Ксюшу подвести!
— Точно! — обрадовалась Меланиппа. — Именно об этом мы тебе и твердим! Если ты родишь и вдруг поймешь, что это не твое, всегда можешь на нас скинуть!
«Но… Нельзя зачинать малыша сразу с мыслью его кому-то подкинуть! Мало ли кто что заранее обещает, такие обещания обычно никто не сдерживает! Что если другие девочки не полюбят твоего младенца⁈ Не все способны полюбить чужого ребенка, особенно если есть свой! Что с ним будет, если его все бросят⁈»
Этого Афина тоже не сказала — не смогла. Вот сейчас «чужой ребенок» ревет у нее на плече, вцепился как спасательный круг, а другой «чужой ребенок» смотрит на нее с огромной благодарностью в глазах.
— Но… Это как-то немного нечестно, — пробурчала Ксюша. — Получается, я своего спиногрыза на вас свалю?
— Ну почему сразу «свалишь»? — пожала плечами Лана. — Во-первых, я уверена, это будет очень милый спиногрызик! Может, мы его сами у тебя отберем! Во-вторых, с детьми вообще нечестно всегда получается! Вот мама Фина родила одного сына — и что, и теперь с пятью дочками возиться приходится! Семья есть семья.
— Да не то чтобы с вами много возни, — с иронией заметила Афина, продолжая поглаживать Ксюшу по спине.
Хотя вообще-то фраза эта как-то попала точно в цель. Действительно, всего один мальчишка, а насколько четко он раскроил жизнь Афины на до и после! И при всех этих тектонических сдвигах только пять лет побыл милым малышом! Нет, определенно, ей как-то не хватило…
— И правда, — вдруг сказала Ксюша, — я сейчас представила… Если вы все родите детишек, а потом вас какие-нибудь чокнутые террористы подорвут, мне же все равно придется всех воспитывать, рожу я сама или не рожу, хочу или не хочу!
Тут Афина совсем обалдела. «Ксюша, что это за фантазии!» — хотела она сказать. Или: «Ксения, о чем ты думаешь вообще⁈» Но Лана ее опередила:
— Точно! — воскликнула она. — А ведь такое запросто может случиться! Так что тебе вообще бояться глупо, рожай смело, мы все вместе как-нибудь разберемся! И насчет моего ребенка не бойся, если ты его не сразу полюбишь, а лет через пять-шесть, я уж точно переживу.
«Они чокнутые, — подумала Афина не первый уже раз — и, надо думать, не в последний. — И меня с ума сводят! За компанию».