Ксантиппа выдохнула, накрутила рыжую прядь на палец и засмеялась.
— Но, кстати! Если она прямо настолько жестко все врачебные предписания выполняла во время беременности, то я понимаю, почему у вас Варда такой идеальный!
— Вполовину не так строго, — уверил ее Аркадий, — хотя перерабатывать она действительно прекратила. Временно. С Вардой нам просто невероятно повезло, мы сами не знаем, как так вышло!
— Вы поэтому второго не завели? Боитесь, что не так идеально все будет? Ой! — Саня прижала руку ко рту. — Прости, не подумав ляпнула! Не мое дело.
— Да нет, это не секрет, — пожал плечами Аркадий. — Я-то в курсе ваших репродуктивных планов, почему бы вам не интересоваться моими?
— Да какие у нас планы, все хотим по ребенку, а дальше посмотрим, — махнула рукой Ксантиппа. — Насчет вас я просто у доктора Лёнечки как-то… Ну, стесняюсь спрашивать. Хотя любопытно! Она любит детей, обожает Варду, плюс очень верующая, даже в церковь ходит по воскресеньям — а ребенок у вас до сих пор только один… Неужели проблемы со здоровьем какие-то? Вроде не должны бы… Или… Ну, у нее догматы творцизма не… — Ксантиппа запнулась, покраснела. — Короче, любопытно.
Ну да, не стала вслух обвинять Леониду в лицемерии! И молодец, и правильно. Хотя все люди по необходимости лицемерны, так уж мы устроены. Аркадий ловил на этом и себя, и близких, и старался относиться терпимо.
— Никаких проблем со здоровьем, — усмехнулся Аркадий, — и секрета тоже никакого нет! Мы планируем еще детей, но пока не сложилось. Представляешь, так тоже бывает. Не предохраняемся, просто не свезло.
Это была не вся правда, но всю правду он Ксантиппе рассказывать не собирался. Даже Кириллу бы не рассказал. Лгать тоже не хотелось, но еще меньше хотелось увеличивать неловкость признанием того, что вопрос Ксантиппы действительно затронул больную тему. Сами по себе ее слова не были бестактными: Аркадий считал, что на их уровне взаимного доверия такие вещи действительно можно и даже нужно спрашивать. Тем более, интерес Ксантиппы был вызван именно отличным знанием характеров и самого Аркадия, и его жены. Плохо знающему их человеку и в голову бы не пришло, что наличие всего одного ребенка у пары из сорокалетней женщины и семидесятилетнего мужчины, которые оба занимают высокие посты и трудятся на них отнюдь не для галочки, — странное дело! Наоборот, удивительно, что и одного родили!
Другое дело, что Аркадий не был готов раскрывать чужой секрет. Если Леонида захочет поделиться этим во время откровенного женского разговора как-нибудь потом — ее дело. А если не захочет, то не надо Ураганным девочкам об этом знать, как бы они ее ни любили.
— Надо же, — покачала головой Саня. — Ну, точно хорошо, что я у доктора Лёнечки не спросила. Раз она хочет еще детей, могла бы и расстроиться, что до сих пор не вышло!
— Да нет, — сказал Аркадий, — я не думаю, что она расстроилась или обиделась бы.
Опять же, частично вранье: Аркадий был абсолютно уверен, что Леонида бы расстроилась. Но не из-за самого вопроса, а из-за того, что сама осознала бы странность ситуации.
— Все-таки немного неловко получилось, — вздохнула Саня. — Кирилл вот, небось, у тебя такие вещи не спрашивает!
— Кирилл, думаю, едва ли заметил, что уже шесть лет прошло! Точнее, едва ли придал этому значение.
— Это точно! — засмеялась Ксантиппа. — Я помню, когда мы к нему пришли с идеей, что надо юридически подобие брака зарегистрировать, мол, тебе уже шестнадцать календарных, можно. Он, кажется, в первый момент просто удивился: в смысле, шестнадцать? В смысле, мне? До него, кажется, до того момента как-то не доходило даже, что это он из нас самый младший!
Аркадий посмеялся вместе с собеседницей, действительно живо представив лицо Кирилла в этот момент.
Но, несмотря на приятное окончание, разговор оставил у него тягостное впечатление. Леонида, кажется, действительно перегнула палку. И ладно бы в отношении Меланиппы — Лана вполне взрослый и самостоятельный человек, несмотря на желание Кирилла и собрачниц опекать ее. Если она идет у Леониды на поводу, значит, считает это полезным или приятным. Однако то, что Леонида настолько завелась и сама не отследила это, его обеспокоило. Это говорило о серьезном душевном разладе, который нужно немедленно корректировать.