— Понял. Если твоя просьба действительно будет мне неприятной, я с легким сердцем откажусь. Не буду соглашаться из чувства долга или взаимной привязанности.
— Хорошо, — кивнула Лалия. — Я испытываю облегчение и готова высказать просьбу. Можно?
— Высказывай, конечно.
Они сидели в небольшом кафе на главной набережной Лиманиона, что у подножия Волчьей скалы, светлым и ясным летним днем. Ветер с моря трепал листья лозы, обвивающей веранду, покрикивали чайки, играла негромкая приятная музыка. Идеальное место для встречи со старой и дорогой подругой, которую давно не видел. Или для свидания, но у Вальтрена не хватало воображения представить мужчину, с которым Лалия могла бы отправиться на свидание!
Хотя одета она сейчас была подходяще: в кремового цвета легкое летящее платье с мелким растительным узором и белые плетеные босоножки. Впрочем, внешний вид Лалии всегда был хорош: вопреки тому, что Кирилл называл ее «андроидностью», она очень много усилий уделяла тому, чтобы ее внешний вид, как она сама говорила, «вызывал приятные эмоции».
— Мне бы хотелось испытать сексуальные переживания с надежным партнером, — сказала Лалия. — Перебирая всех моих друзей и знакомых, я сочла, что ты — лучший кандидат. И сейчас не состоишь в эксклюзивных отношениях, насколько я знаю.
Лишь остатки хороших манер позволили Вальтрену не поперхнуться лимонадом, который он пил.
Подумав, он отставил стакан в сторону.
— Лалия… все верно, я сейчас не состою в эксклюзивных отношениях. И я не отказываюсь. Сразу. Но мне хотелось бы задать несколько уточняющих вопросов.
— Конечно, — кивнула она как ни в чем не бывало.
— Твое желание испытать сексуальные переживания, как ты говоришь, — оно чисто теоретическое? Или есть какая-то иная причина?
— Разумеется, есть, — Лалия вскинула брови. — С момента снятия Проклятья прошло уже десять лет. Я знаю, что впереди у меня могут быть века и века плодотворной жизни. Однако я сейчас остро переживаю кризис повторного вживания в общество и поиск своего места в нем. Возможно, учитывая мировую ситуацию с рождаемостью, мне следует сосредоточиться на том, чтобы наработать навыки социального взаимодействия, найти подходящего партнера и быть женой и матерью. При этом необходимо учитывать, что мои личные особенности и отсутствие опыта взаимоотношения с родителями могут помешать построить крепкую семью или сделать этот процесс нерентабельно сложным. Возможно, целесообразнее будет на данном этапе отдать все силы профессиональному росту как магоинженер. Но выбирать с ясным умом и совершенно беспристрастно я сейчас не могу: необходимость интимной близости с мужчиной меня откровенно пугает. Я бы хотела избавиться от этого страха, чтобы принять решение с максимально открытыми глазами.
О страхе Лалия говорила совершенно спокойным, академическим тоном, но Вальтрен выходил с нею против полчищ монстров и отлично знал: словами бывшая Тень не разбрасывается.
И раз уж она сформулировала проблему именно таким образом, у него не было иного выхода, кроме как согласиться. Несмотря на возможные тяжелые эмоциональные последствия для них обоих. Он пообещал не соглашаться из чувства долга или взаимной привязанности — но тут они играли заодно с его собственными давними желаниями. Потому что, если говорить совсем начистоту, то Лалия действительно выглядела просто замечательно. А ее лицо всегда казалось ему просто созданным для поцелуев. Как жаль, что такое непростое начало биографии закрыло для нее возможность просто любить, просто быть любимой и наслаждаться этим!
— Я согласен, — сказал Вальтрен. — Как, где и когда ты хочешь провести этот сеанс практической психотерапии?
— На моей территории лучше всего, — сказала Лалия. — Там я буду ощущать наименьший дискомфорт. И, если ты ничем не занят, можем отправиться сейчас же. У меня остаток дня свободен, и мне не хотелось бы откладывать.
Вальтрен кивнул: он знал, как хочется иной раз поскорее сделать что-то, что невероятно пугает! И… опять же, если начистоту, какой же мужчина откажется при такой постановке вопроса?
…У Лалии в квартире были наведены идеальный порядок и чистота. При этом Вальтрен был абсолютно уверен: не ради него, а у нее всегда так. И все окна были открыты настежь: