— Отчество — лишнее, — сказал Лёшка. — Когда я вырасту, я на вас женюсь!
У Марины тут же стало странное лицо, такое же, как у мамы. После паузы она сказала:
— Давай вернемся к этому разговору, когда тебе будет лет двадцать? А лучше — двадцать пять.
Лёшка задумался. Ждать еще пятнадцать или двадцать лет — это, конечно, очень долго. По его мнению, взрослым человек может считаться лет с четырнадцати. С другой стороны, женятся люди обычно все-таки позднее. Плюс Кирилл как-то говорил им, что обязанность мужчины — содержать семью, а научиться зарабатывать деньги не так-то просто, это Лёшка тоже уже знал.
— Хорошо, — сказал он. — Когда мне будет двадцать пять, мы поженимся. Договорились.
С тех пор Лёшка всегда держал в голове эту цифру: к своим двадцати пяти годам он должен быть взрослым, сложившимся человеком, чтобы со всей ответственностью взять Марину Сумарокову в жены.
О том, что мама не в восторге от Марины и не хотела бы видеть ее членом их семьи, Лёшка узнал на пару лет позже. Случайно, из подслушанного разговора. Подслушивать, конечно, нехорошо, но это получилось случайно. Он просто лежал себе в саду в гамаке, читал книжку и грыз яблоко, а потом как-то неожиданно задремал. И проснулся от того, что рядом в беседке, за решеткой, увитой декоративным виноградом, разговаривали мама и бабушка.
— Это просто невыносимо! — говорила мама каким-то усталым, плачущим голосом. — Она один из моих лучших сотрудников, руководитель отдела! А я смотреть на нее спокойно не могу!
«Скучный женский разговор», — сделал Лёшка вывод, и хотел было уже вывалиться из гамака и пойти по своим делам, как бабушка сказала:
— Погоди, но ведь эта Марина всего лишь была в детстве влюблена в Аркадия? И все? Между ними ничего не было?
Так они говорят о Марине! И она была влюблена в папу?..
Теперь Лёшка стал слушать очень внимательно.
— Ничего, — сухо сказала мама. — Наоборот, он всячески держал дистанцию и не пытался щадить ее чувства. Даже из чистых исследований отчасти именно из-за нее ушел! Их научные интересы пересекались, другой лаборатории тогда не было, вот и…
— Надо же, — сочувственно проговорила бабушка. — Так сильно была влюблена?
— Да пылала прямо! Глаз с него не сводила! Аркадий Андреевич то, Аркадий Андреевич се… И пока была девочкой, я к этому нормально относилась. Но… она такая красавица выросла. И с такими большими… — тут мама понизила голос, и Лёшка не услышал, что именно у Марины большого. Глаза, наверное — они у нее и правда огромные!
Бабушка прицокнула языком.
— Если ты до сих пор переживаешь из-за размера, то сходи на увеличение, — сказала она. — Теперь, с магией, это гораздо безопаснее. Моя подруга Ася, я имею в виду, Ассирию Степановну…
— Да не переживаю я, — с досадой сказала мама. — То есть раньше переживала, но Аркадий так упорно все магией возвращает в первозданное состояние… ну, я имею в виду, после беременности… что смешно было бы переживать. Просто… ну, она правда очень красивая! И высокая! А главное — она маг! Сильный, умный, умелый маг…
Лёшке очень понравилось, что мама так высоко оценила Марину. Действительно, все по теме.
— Ты тоже — сильная, умная и умелая! — перебила ее бабушка. — А на магии свет клином не сошелся.
Мама только вздохнула.
— Давай так, — сказала бабушка. — Я, конечно, твоего мужа знаю гораздо хуже, чем ты. Но… он такие поступки в жизни совершал. Ты правда думаешь, что такой человек, как он, будет изменять жене?
«А какие поступки совершал папа? — подумал Лёшка. — Надо спросить у Кирилла, а то мама скажет спросить у папы, а от папы серьезного ответа не дождешься».
Мама помолчала, потом произнесла очень несчастным голосом:
— Нет… я не думаю, что он будет изменять. Если он полюбит другую, он, конечно, придет и скажет.
Папа может полюбить другую и расстаться с мамой? Это сама по себе была тревожная мысль: каким бы обалдуем Лёшка ни считал отца, он к нему очень привык. Да и мама без него будет несчастной. Тем более, если он может полюбить именно Марину — а из контекста следовало именно это!
Марина, конечно, отца в ответ не полюбит — она ведь обещала Лёшке подождать!
Стоп.
А обещала ли?
Лёшка теперь был значительно старше и, припоминая их с Мариной разговор, внезапно осознал, что нет, прямого обещания не прозвучало! Тревожная мысль номер два.
— Глупенькая ты, моя доченька, — вздохнула бабушка. — Да ты же для него один свет в окошке! Да он же, когда с тобой в одной комнате, руки при себе держать не может, они так к тебе и тянутся!
Это так, водилась за отцом такая привычка. По мнению Лёшки, довольно раздражающая. Вот Кирилл не тянулся Лошадок обнимать все время — правда, у них магическая связь есть…