Резкий свист, сопровождаемый ощущением боли, испугал её. Что-то её ужалило. Даже дважды – два укуса в нижней части руки. Третий пришёлся в рукав её кимоно, и какое-то движение среди роз сверху заставило Оми подумать о быстрых насекомых. Всё ещё нагибаясь над клумбой, она медленно подняла руку, хмурясь из-за её тяжёлого веса и из-за того, как её приходится изгибать, чтобы увидеть запястье. Две иголки вошли в руку, одна из них через нефритово-зелёный рукав кимоно. Не больше, чем швей-ные иголки, каждая с наконечником в виде маленького пластикового цилиндра.
Оми почувствовала бессмысленный взгляд, оценивающий её лицо. Она закрыла глаза, нетвёрдо по-пыталась перейти обратно на плиточную дорожку.
– О, Виктор, – прошептала она.
Его имя было последним, что скажет Оми Курита.
– Оми-сама? Тэцукете! Има, има!
Она услышала, как старый дворник поднял тревогу, почувствовала неумелое надавливание руками на свои плечи и массирование щёк. Борясь со слабостью, она заставила себя открыть глаза. Она не могла сфокусироваться ни на одном из лиц, склонившихся над ней, закрывших от её взора бесконечное голубое небо. Острый аромат настурций ослабевал по мере того, как замедлялось её дыхание. Оми попыталась заговорить, но паралич уже лишил её голоса.
Её сознание зафиксировало момент, когда ей начали делать искусственное дыхание и массаж сердца. Затем пришла боль аритмии – сердце ускорилось в отчаянной попытке доставить кислород к мозгу. Мир сморщился, потускнел, пока единственное воспоминание не завладело её сознанием. Лицо. Его лицо. Глядящее на неё с огромного расстояния, когда он наклонился, чтобы положить что-то на землю. Она так сильно хотела сказать… лишь один последний шёпот… чтобы сказать ему…
Виктор…
Крики в дождь.
4
Бьюн, Халфуэй,
Провинция Болан,
Лиранский Альянс,
14 мая 3064 г.
В то время, когда сигналы тревоги «Экстерминатора» пронзительно предупредили о захвате системой наведения ракет, вице-регент Рудольф Шаков удерживал свою позицию под первой волной ракет. Потом пошли другие, огненный вал ракет дальнего действия, что пробивался сквозь лесопосадку высоких, серокорых ольх, которая была единственным, что отделяло его позицию у основания железнодорожной эстакады от прибрежного промышленного района города Бьюн. Индустриальный район состоял из равнинной вымощенной местности, разбавленной складами и огромными стеллажами древесины, которая в конце концов выходила к докам и к широкой реке Грэхем.
Огненные взрывы с безжалостной силой срезали полдюжины деревьев, разбивая стволы в дребезги и превращая их в горящие щепки. Легко проходя сквозь тонкие ветви, ракеты осыпали выжженную лист-ву на гравийное покрытие, оставили дымный след над двойным рядом железнодорожных вагонов и упали на продвигающуюся вперёд линию комгвардии.
Две группы ракет избежали систем противоракетной обороны Шакова, оставляя шрамы на броне обеих плеч его «Экстерминатора». Стоявший рядом с ним новейший «Экскалибур» под градом ракет пошатнулся и опустился вперёд на одно колено. Затем, всё ещё в приседе, поднял правую руку и ударил в ответ из гаусс-пушки. Железоникелевый снаряд пронзил тонкий строй ольх, и Шаков надеялся, что они укоротят жизнь кому-то из храбрых (или же глупых?) ополченцев Халфуэя.
«Экскалибур» мог держаться на расстоянии от позиции ополченцев. А он не мог. Не так эффективно, во всяком случае. Откачнув рычаг контроля скорости от себя, Шаков заставил «Экстерминатор» перебежать к линии деревьев, убегая от дождя сыплющихся ракет. Натренированным глазом просматривая тактический экран, он увидел, что большинство из его подразделения уже сделали то же самое. Они легко укрылись от концентрированного ракетного огня, ещё раз выиграв от неопытности немногочисленного ополчения Халфуэя. Не то чтобы союзные силы Виктора стремились продемонстрировать малодушие, затягивая долгую схватку. Просто воспоминания о поражении на Йорке были слишком свежими.
Основная масса сопровождающих принца Виктора полков покинули Йорк, чтобы собраться здесь. Хотя Халфуэй был запасным вариантом, Шаков думал, что он был в некоторой степени даже лучшим местоположением для базы. Будучи преимущественно сельскохозяйственным миром, Халфуэй нахо-дился под защитой единственного батальона с ограниченной поддержкой бронетехники. Планета также рано почувствовала на себе действия недоброжелательной руки Катерины. Находясь под угрозой гражданского неповиновения, она ввела военное положение и ограничила космическое судоходство, и в результате многие экспортные культуры гнили на складах, а крупнейшие лесозаготовочные концерны планеты были практически доведены до банкротства. Публичные протесты исчезли быстро, но недовольство продолжало бурлить. Теперь, за шаг до освобождения, основные массы народа высказывались в поддержку Виктора, противодействующего власти своей сестры.