Великий Валерий всё ещё спал, хотя уже был почти полдень, и автоматический таймер включил свет. Панель сёдзи была установлена так, что отбрасывала тень на кровать, но Курайтис решил эту проблему, повалив панель, которая упала на пол с громким деревянным стуком. Гора на кровати подскочила и зарокотала, как будто остров во время землетрясения, находящийся под одеялом. Толстая рука наполовину стащила покрывало, и на них уставилось крупное лицо Валерия Симонса.
– Ты даже не представляешь, насколько сильно я раздражена, – начала перебранку Франческа.
Как и большинство крупных мужчин, Симонс обладал существенными запасами неиспользованной энергии. Лишь этим можно было объяснить то, как быстро он поднял свою массу с кровати, отбрасывая одеяла в сторону и поправляя свою пижаму в тонкую полоску. Складки жира трепыхались и бились под фланелевой тканью, заставляя Франческу подумать о плохо одетом двойнике Человека-Желе из популярного головизионного сериала.
– И вас с добрым утром, милая леди, – спросонья прорычал Симонс, лишь сейчас осознавая, что уже стоит на ногах. Он стянул полотенце со спинки кровати, потёр им лицо. – А, и вы на этот раз привели с собой живое ледяное изваяние. Как чудесно!
Франческа была не в настроении для упражнений в сарказме. Она поставила свой рюкзак на пол, и кивнула Курайтису.
– Прекращай, Валерий, и одевайся. Ты сегодня выезжаешь.
– Выезжаю? – Он перевел взгляд с Франчески на Курайтиса. – Но цикл не завершён. Вы говорили, нужны ещё три «оригинала». Мы же договорились.
– Договорённость зависела от выполнения тобой простейших мер предосторожности, разработанных ради твоей же безопасности, – безапелляционно заявил Курайтис. – Осуществлять вход и выход из зда-ния разрешалось только ночью. Никто не должен был знать о твоём местонахождении. И ни при каких обстоятельствах тебе нельзя было даже давать намёка о том, что Редж Старлинг находится на Упано.
Симонс вздрогнул, как от удара.
– Ну хорошо, я продал несколько эскизов ранних картин из цикла «Кровавая Принцесса». Но я мог достать их с помощью своих связей на Нью-Эксфорде. – Он попытался придать голосу нотки возмуще-ния. – И исходя из того, что вы платите за шедевры Старлинга, я не вижу причин, по которым мне было бы запрещено получать дополнительный заработок. Я смотрю новости. Эти картины становятся его самыми культовыми работами.
Франческа жестами показала Курайтису, чтобы тот начал зачистку. Он вытащил баллончик из своего рюкзака, пошёл в ванную, открыл аэрозоль, бросил шипящую жестянку и закрыл дверь.
– Прпежде всего, – сказала она Симонсу, – в тех редких случаях, когда Редж делал эскизы, он ни-когда не позволял им попадать в руки коллекционеров. Он даже никогда не давал никому смотреть на них. Он сжигал их как можно быстрее. Во-вторых, не имеет значения, мог ли ты получить их легальным путём. Ты уже имеешь проблемы с законом на Нью-Эксфорде за подделку работ Реджа. Мы не можем позволить, чтобы твоё имя связывали с этой серией, иначе всё дело развалится.
Она нагнулась и выудила зажигательное устройство из своего рюкзака, помахав ею перед носом у Симонса.
– А теперь – одевайся!
– Ну хорошо, – сказал он. – Но не могли бы вы выйти из комнаты, пожалуйста?
– Натягивай одежду поверх пижамы, – сказала ему Франческа. – Нам нужно заниматься делом.
Она начала собирать полотна на полу, сбрасывая их в хаотичную кучу.
Аэрозоль, который Курайтис открыл в ванной, уже начал заползать языками в студию. Судя по рез-кому запаху, это был какой-то растворитель на основе бензина. Нос стало жечь, и Франческа начала дышать ртом.
– Что это за вещество? – спросил Саймонс, одной рукой влезая в рубашку.
– Оно осядет и растворит любые краски и другие следы, которые ты оставил в студии, – сказал Ку-райтис. Он переместился в кухню, оставляя открытыми дверцы в духовку, холодильник, буфет; выта-щил ещё один поджигатель с временным механизмом, установил его и прикрепил к двери холодильни-ка.
– Оно также крайне легковоспламеняющееся, – добавил он, и Симонс начал одеваться быстрее.