Она изобразила вздох облегчения и вытянула руки по направлению к аудитории, скромно смотря вниз.
– Я прошу вас всех помнить, что то, чего я всегда добивалась, – лучшее для всех нас. Мир.
Тишина последовала за её обращением, и она ждала уже слишком долго, пока встал принц-регент Свободной Республики Расальхаг. Кристиан Мансдоттир приветствовал её сжатой ладонью, прижатой к груди.
– Я поддержу Катрину Штайнер-Дэвион и прошу, чтобы мы поставили её кандидатуру на офи-циальное голосование, – сказал он.
Победа. Катрина взглянула на Теодора, увидела выражение фиаско, пробежавшее по его лицу. Она также услышала гул голосов на галёрке, и подумала, как её брат воспримет поворот общественного мнения против него. Единственное, что она не приняла во внимание, это то, что галёрка была не за неё, а за него.
– Возражение по процедуре, – выкрикнул Виктор.
Самодовольное выражение Катрины поблекло, когда она посмотрела за столы, на галёрку. Она увидела, что её брат горделиво продвигался вперёд короткими, уверенными шагами. Слишком поздно, уверяла она себя. Процедура голосования была начата. Виктор ничего не мог сделать.
Не на этот раз.
22
Королевский Дворец,
Дормут, Марик,
Содружество Марик, Лига Свободных Миров,
14 ноября 3064 г.
Виктор остановился на почтительной дистанции от восьмиугольника столов, вызывающе глядя на Катерину, которая определённо не собиралась уступать кафедру без боя. Её уверенность ослабла лишь на мгновение, искра сомнения исчезла так же быстро, как и появилась. Её ледяные голубые глаза смотрели сейчас сквозь него взглядом василиска . Затем его сестра, как ни странно, улыбнулась. Уверенно. Надменно. Катерина на самом деле думала, что на этот раз обладала победным раскладом. Виктор знал, что она действительно могла им обладать.
Но не рассчитывала, что он планировал раздать ей следующую карту снизу колоды.
– Я бы хотел обратиться к Совету, – сказал он, поворачиваясь к Теодору Курита. Первый Лорд нахмурился, разрываясь между протоколом и возможностью ухватиться за спасительную соломинку, предлагаемую Виктором.
– Первый Лорд, перед нами стоит голосование, которое никоим образом не касается этого чело-века, – отрезала Катерина до того, как Теодор успел заговорить. – Его присутствие на галёрке было приемлемо в интересах построения отношений для будущих переговоров, но его вмешательство сюда, сейчас, выставляет на посмешище нашу деятельность.
– Вопрос нарушения процедуры может быть поднят в любое время, чтобы опровергнуть невер-ные факты, – сказал Виктор.
– Не внешней стороной, – возразила Катерина. – Голосование за Первого Лорда – это внут-реннее дело Совета. У тебя здесь нет положения, Виктор.
– У меня есть поручитель.
– Кто? – Катерина бросила ледяной взгляд на Курита. – Теодор? Вряд ли объективно, принимая во внимание ваши прошлые отношения и, как это сказать, личные связи?
Она улыбнулась с фальшивой сердечностью завуалированному упоминанию Оми.
– Если мы позволим тебе врываться к нам сейчас, что удержит любого из нас от выставления собственных процессий свидетелей и от превращения этого совета в зал суда?
Виктор улыбнулся и наградил её взглядом, полным жалости.
– У нас будет время в зале суда достаточно скоро, Катерина. Я обещаю тебе это. Но в данном случае ты не можешь приводить в качестве довода конфликт интересов. Первый Лорд Курита не мой поручитель.
Это заставило её замереть. Она очевидно даже не рассматривала возможности, что Виктор прие-хал на конференцию по чьей-либо ещё протекции, кроме Теодора.
– Тогда кто он? – спросила она.
Томас Марик поднялся.
– Я, Катрина. Я обещал Виктору свою поддержку, если ему придётся встать на защиту своих действий. – Он посмотрел на Теодора.
– И это обещание всё ещё действительно, – сказал он.
Теодор кивнул со своего места.
– Совет выслушает Виктора Штайнера-Дэвиона.