Ксюша не стала задумываться, что ей это напоминает (а напоминало очень многое), кинулась бежать. Страх гнал, куда глаза глядели. С этого момента ей постоянно приходилось спасаться бегством – то от своры разъяренных сверстниц, то от толпы гастарбайтеров в комбинезонах дорожных рабочих. Лишь однажды ей удалось забраться в крохотный магазинчик, съесть кусок сыра (с непищевой плесенью), запить отраву минералкой – а убегала через задний ход, потому что в дверь залез какой-то коричневый карлик с гноящимися глазами и враждебными намерениями. Несколько раз ей казалось, что она сходит с ума. Нормальное пристанище не находилось. Нормальные люди почти не встречались, а если и бегали иногда «по траверсу», то до запуганной девочки им не было дела. Несколько часов она пролежала под фундаментом в ржавой бочке, потом в подворотне нырнула в мусорный контейнер – ощущения пережила ярчайшие, но вариантов не было. Потом она вспомнила, что за индустриальной зоной – так называемой «Фрезой» – у нее в своем доме проживает тетушка, которая в данный момент отдыхает в Северной Европе. Дом закрыт, но Ксюша прекрасно знает, как в него забраться. У тетушки под домом обустроенный подвал, собственный дизель-генератор, надежный люк (спасибо покойному дядюшке-самогонщику). Она решила пробраться в промышленный район, отсидеться пару дней, а потом решать, как жить дальше. Идти по городу она решила ночью, но попала в «облаву» – пришлось работать головой и действовать творчески…
– А ведь почти получилось, – не без гордости сообщила девочка. – Но только этот пень, которого ты задушил, что-то почувствовал. Держу пари, он тебя почувствовал, а не меня…